Сколько стоит ваше сердце?

— Как настроение, дорогая? — он улыбнулся неприятной улыбкой, когда растягиваются только губы, а глаза остаются ледяными и колкими.

— Прекрасно, братик, — в тон ему ответила Алета.

— Братик? Не жених? — княжич покачал головой. — Неужели тебе так нравится сидеть на хлебе и воде? А сегодня к столу, между прочим, были креветки на виноградных листьях.

— Любезный братец, — широко улыбнулась девушка, — чтоб у вас было столько золотых эров, сколько раз меня дома на хлеб и воду сажали. Поверьте мне, я это легко переживу.

— Так ты бунтарка? — "фамильное", узкое лицо Геворов вытянулось.

 — Но скажи, чем я тебе не хорош? Я княжич, наши провинции рядом — со всех сторон выгодный союз. Молод, принят во всех домах Аверсума.

Алета пожала плечами. Она и сама не понимала, почему предложение Гевора, со всех сторон выгодное — вызвало у нее такой яростный протест.

— Мы слишком близкая родня, княжич. Храм, возможно, и благословит, но я не хочу рисковать будущим столь славного рода… Да и своей головой, если уж на то пошло. Она мне тоже дорога. Ведь если в семье Геворов родится уродец, понятно, кого обвинят. Не вас же!

— Но почему должен родится уродец? — это казалось невозможным, но лицо княжича вытянулось еще больше.

— У вас есть породистые собаки? Спросите у псаря, почему он никогда не сводит суку и кобеля из близких линий.

— Фу, — поморщился княжич, — как грубо, дорогая. Но при чем здесь собаки? Собак не соединяют в Храме, а благословение Покровителя…

…Понятно, вздохнула про себя Алета, ребенок родится умственно отсталым, без вариантов. И не из-за близкородственного скрещивания. Просто будет в папочку.

— Я объяснила свое решение, княжич. Вам должно быть достаточно того, что я просто не хочу.

— Это поправимо, — младший Гевор усмехнулся, — капля зелья — и ты уже умоляешь меня взять тебя прямо здесь, с благословением Храма или без него. А запись в книге можно сделать и потом. Как тебе такой вариант?

Он прошел немного вперед, присел на стул и вытянул ноги на середину комнаты. Теперь он смотрел на Алету снизу вверх, но взгляд был по-прежнему надменным.

— И как ты думаешь, почему отец до сих пор нянчится с тобой, уговаривает?

— Не хочет лишиться единственного сына и наследника, полагаю, — отозвалась Алета, глядя в окно, на сад, в котором уже зацветали шиаллы.

 — Дуэль с герцогом Монтрезом еще никому не прибавила здоровья.

— Магическая… Но я, как вызванный, могу выбрать сталь.

— Выберите сталь, любезный братец, — кивнула Алета.

— Он так хорош со шпагой? — с сомнением протянул Гевор, — Но ты ведь еще не видела, как я фехтую.

— А это совершенно не важно, любезный братец. Я видела, как фехтует Эшери… — она немного помолчала и мечтательно добавила, — цветущие шиаллы чудесно смотрятся… на гробе.