Сколько стоит ваше сердце?

Женщины в разных странах живут по разным правилам и империя — это не худший вариант, по сравнению с тем же Фиолем. Но и не лучший.

В стране Полуночи, например, девочки могут получить любое образование наравне с мальчиками, в том числе и военное. И поступить на государственную службу. Или открыть свое дело. Там была знаменитая женщина Хаети из дома Эйри. У них очень сложные имена, но ее имя я запомнил: Хаети Као Кин Тиоми Фан Риано Шей Сунио тель Эйри. Женщина — полководец. Она водила в бой армию и не проиграла ни одного сражения.

— И воины подчинялись ей? — изумилась Алета.

— Звучит как какая-то сказка…

— И тем не менее — это реальность. Которая лежит на полночь от Аверсума, всего в четырех — пяти месяцах езды на хороших лошадях.

Алета рассмеялась, отхлебнула из протянутой фляги ягодный взвар и снова зашлась в нервном, немного истеричном хохоте. Марк не мешал ей, понимая, что девочке нужно как-то выплеснуть страх и напряжение последних дней.

— Такое впечатление, что ты подбиваешь меня на побег. Рассказал, где лежит страна моей мечты и как туда добраться.

Алета вздрогнула и внимательнее вгляделась в своего спутника.

Уже стемнело, и в отблесках костра был виден только его силуэт, руки, ловко нанизывающие на веточки очередные колбаски и лицо, которое ночные тени сделали резче, грубее. Независимее.

— Я наследница Кайоры и невеста Императора, — глухо сказала Алета, в сторону. Сказала — как выплюнула, — Меня никогда не оставят в покое и никогда не позволят решать свою судьбу самой — слишком многое завязано на этой руке, — графиня подняла узкую ладонь и резко сжала ее в маленький, бессильный кулак. — Меня всегда будут искать.

— Все это так, — кивнул Винкер так спокойно, словно обсуждали они не судьбу империи, а меню на завтрак, — но сейчас война.

Это плохое время… с одной стороны. А с другой — если захочешь повернуть колесо своей жизни — лучшего и желать нельзя. Столько судеб оборвется и перепутается, что кончик еще одной ниточки вполне может и потеряться…

Он сидел в свободной позе, вытянув длинные ноги и смотрел на нее своими совершенно потрясающими темными глазами-омутами, в которых плясали бесы. Бездна! Так не искушают. Должны же быть какие-то правила, даже для совращения невинных прихожанок храма.

Не так открыто, прямо, недвусмысленно.

Искушают так, чтобы можно было в любой момент отойти в тень, состроить невинную мину, сделать вид, что ничего не было и его, беса, просто не так поняли… Жрецы об этом говорили постоянно, мозоли на ушах натерли.

Не бывает на свете демонов-искусителей, которые смотрят прямо в глаза и готовы разделить с избранной жертвой не только сладость греха, но и муки искупления…

— Ты хочешь сказать… — ее голос оборвался, слишком невероятно все это выглядело.