Сколько стоит ваше сердце?

Мне казалось, что это невозможно.

— И это мне заявляет человек, который задержал дыхание почти на целую клепсидру, — невольно улыбнулся Рамер, — но, кстати, вы правы. Весь гербовник наизусть я, конечно, не знаю — там пять толстых томов, включая личных дворян, нетитулованных дворян и дворян Пьесты, Шатерзи и прочих диких горцев… Не говорю, что его в принципе невозможно выучить, но не вижу практического смысла в этом грандиозном свершении. Впрочем, герб самого богатого баронства в Империи я, конечно, знаю. Откуда у вас кольцо? Помнится, между вашими семьями какое-то дальнее родство?

— Не такое уж и дальнее, — возразил Эшери, — Алета моя троюродная кузина. И она в беде.

Темный взгляд Рамера Девятого требовал продолжения. И, по мере того, как Эшери рассказывал, лицо императора менялось. От легкой заинтересованности к недоумению, недоверию, от него к раздражению и далее — к полному и абсолютному спокойствию.

…Так вот как выглядит императорский гнев? Как полное и расчетливое спокойствие змеи перед броском.

Не хотелось бы испытать на своей шкуре. Кажется, опекунам прелестной Алеты каюк пришел. Ну, скажем так — уже в пути…

Рамер Девятый потянулся к небольшому зеркалу в характерной толстой раме.

— Нет! — Слово вырвалось против воли, раньше, чем Эшери осознал, что, вообще-то, говорит с владыкой огромной части мира и своим сюзереном.

— Нельзя так явно обозначать свои намерения, — продолжил Эшери, видя, что Император не злится, — Алета… баронесса Шайро-Туан не имеет влияния и не допущена к управлению баронством до своего совершеннолетия. А опекуны… Раз они решились на такое откровенное предательство интересов империи, то, значит, получили значительные авансы от Священного Кесара.

— И? Они не посмеют ослушаться прямого приказа…

— Если получат его. А так… сбой портальной связи.

— Такого еще ни разу не было.

— Все когда-то бывает впервые. Уверен, они эту возможность предусмотрели. Предатели всегда предусматривают возможность предательства. Хотя бы со стороны Фиоля. Например, донос ваших шпионов. Поверьте, они ждут именно такой реакции.

Рамер немного помолчал, но, скорее, согласно.

— Почему ваш отец не заключил помолвку от вашего имени? — спросил он, наконец, — сейчас все было бы на порядок проще. Будь ваша кузина невестой или даже уже женой…

— Запрет Храма, — коротко отозвался Эшери.

— Можно было обратиться в Аверсум. Отец бы договорился с Храмом. Да и родство не такое близкое.

— Храма Змея, — уточнил Эшери. — С ним не договариваются. Его указания исполняют. Либо — игнорируют и платят положенную цену.

Светляк мигнул. Рамер глянул на него — только глянул, кажется, укоризненно, хотя в полутьме Эшери мог и ошибиться.