Сколько стоит ваше сердце?

Должны же у меня быть хоть какие-то личные секреты от подданных?

"…Вечером я боялся, что умру. А утром пожалел, что вечером не умер", — вспомнила Алета. Так говорил кто-то из ее кавалеров, и рассказывал он о вечеринке с обильными возлияниями. Лукаш? Конд? Да какая разница, когда ей так плохо!!!

Вчера она не поверила Эшери. Оказалось, зря. Состояние было до изумления паршивым: голова кружилась, стоило приподнять ее над подушкой, а тело казалось чужим и тяжелым. Попытка сжать руку в кулак закончилась тем, что Алета в потрясении уставилась на свои родные пять пальцев, которые просто отказались ей подчиняться.

Впредь наука: кузен зря предупреждать не будет.

Но надо же как-то подниматься. Ванна, завтрак. Прогулка… И, у нее, вроде как, на сегодня побег запланирован. А как это все проделать, если сил нет вообще?

Жиаль, возмутительно свежая и бодрая, появилась как кара богов.

— Госпожа, ванну готовить?

Глазами души Алета увидела дивную картину — как она хватает предательницу за волосы и окунает в здоровую бочку с водой. И держит там, пока плотное тело в коричневой униформе не перестает трепыхаться.

Картина доставила удовольствие, и такое, что Алета невольно улыбнулась.

— Мне что-то нездоровиться. Наверное, перетанцевала вчера на балу. Или ветром просквозило…

Девчонка немедленно состроила круглые глаза:

— Да как же это можно, госпожа?! Ведь завтра…

— Что — завтра? — немедленно прицепилась Алета.

— Ваши опекуны гостей ждут, — попыталась выкрутиться она. Прозвучало это так неловко, что баронесса Шайро-Туан уверилась — знает, поганка! Если не все — то многое. И молчит, как еретик в подвалах Храма.

Жиаль быстро закивала:

— Еще какие важные, госпожа. В доме все с ног сбились: моют, трут, чистят, проветривают. С мебели чехлы снимают.

— Интересно… В моем доме гости настолько важные, что слуги все в работе — а я ничего об этом не знаю. Тебе не кажется это странным? — Алета сощурилась и вцепилась в чернявую девчонку острым взглядом светло-зеленых глаз. Жиаль заметно побледнела и сделала маленький шаг назад.

— Стоять! — шевельнуться Алета по-прежнему не могла, но властности в ее голосе хватило бы на троих, все же управляться со слугами ее учили с детства. — Значит так, моя милая. Мне плевать, что за договор связывает тебя с моей тетей, что она тебе обещала или чем пугает. С этого мгновения ты служишь только мне. Иначе…

— Что — иначе? — пискнула Жиаль.

— Закончишь свои дни на костре. Или рабыней в Храме, с отрезанным языком и клеймом на лбу.

Девушка отступила еще дальше, но все же попыталась ощериться, как крыска, загнанная в угол.