Сколько стоит ваше сердце?

И, знаешь, мне вот даже интересно: ты всерьез думал, что к стратегу СБ можно подослать женщину, и он так расплывется, что не засечет прослушку? И не сумеет ее незаметно снять?

— Дай посмотреть, я разберусь!

— Лови, — Марк кинул Абнеру булавку. Тот протянул руку, но поймать не успел — тонкий прицельный импульс со стороны Винкера разбил ее прямо в полете. На постель уже просыпалась только пыль.

— Извини. Все, что было сказано между мной и этой дамой, не предназначено для третьих лиц.

— Что? Тебе? Нужно? — повторил Абнер, медленно закипая.

Страха в нем не было. У Бессмертных была репутация отморозков, но маг достаточно поболтался с этой дикой сворой, чтобы убедиться в их редкой, можно сказать, уникальной по нынешним временам, вменяемости.

Если стратег Черной сотни чудил, значит не просто так. У него был план. Остается лишь сообразить — что хуже: просто псих или псих с тщательно проработанным планом?

— Мне нужны две вещи. Во-первых, клятва. Ты душой и силой поклянешься больше никогда, что бы ни случилось, не втягивать эту даму в интриги.

— Я должен знать о какой даме идет речь, чтобы поклясться.

— Хорошая попытка, — одобрил Марк, — но мимо. Имя назовешь ты и если ошибешься — будешь клясться еще раз, правильно.

— Душой и силой клянусь не использовать в каких-либо планах Алету Дженга, если только это не будет единственной возможностью сохранить ей жизнь.

Винкер поморщился, но оговорку признал и кивнул в знак того, что клятва принята.

— Удовлетворен? — раздраженно спросил маг, — Что второе?

— Второе… А развяжи-ка, сначала, свою милую ночнушку и покажи шенгу.

В "изумрудной" гостиной звучала лала. Какая-то баллада? Девушки-фрейлины сидели на мягких пуфиках у ног императрицы и делая вид, что поглощены музыкой, потихоньку перешептывались и перемигивались.

Солнце, проникнув сквозь витраж, рассыпало по полу цветные блики. Алета выбрала именно эту гостиную для своего утреннего "малого" приема именно потому, что здесь было солнечно.

В отличие от большинства придворных дам императрица-южанка не пряталась от солнца и не считала потемневшую кожу признаком дурного вкуса.

Впрочем, чего с нее взять? Провинциалка и всего лишь баронесса. До настоящего светского лоска там было — как до Полуночи пешком и без обуви. В тонком умении втоптать подданного в грязь одним движением бровей, Алета пока не преуспела. И дарить свои взгляды как бриллианты, редко, но правильно. И демонстрировать приязнь и холодность не снисходя до слов, и… Многого не умела императрица.

И, похоже, даже не собиралась учиться.