Сколько стоит ваше сердце?

На ее приеме царила непринужденная атмосфера южных "салонов", где собирались позлословить под медовые шарики с орехами и не стеснялись перемыть кости кому угодно, хоть самим Темным Богам.

В резиденцию она принесла солнце и мятежный дух Кайоры. И нашлись же те, кому это понравилось! После легендарного бала, который должен был разнести репутацию Ее Величества в брызги, неожиданно образовался целый фронт молодых и дерзких, которые провозгласили Алету своей Золотой Богиней и повязали на рукава ленты цвета красной меди.

А девушки, к ужасу матерей и дуэний, обрезали волосы и отказали "правильным" женихам.

В этом сезоне было модно влюбляться в тех, кто носит черный мундир с шевроном в виде танцующей змеи.

Когда в гостиной появился Его Кривоносое Величество, фрейлины грациозно поднялись и синхронно присели в глубоком реверансе, пряча насмешливые взгляды.

— Дорогая, я бы хотел поговорить наедине.

Алета кивком отпустила свиту.

— О чем мы будем говорить?

Ее взгляд был холоден и прям. Да, эта девочка не привыкла уклоняться от схватки. Боец.

— Алета Дженга, я бы хотел знать, где ты была сегодня ночью.

— Спала, — она дернула плечом, — у вас есть сомнения?

— У меня есть уверенность.

— Вот как… И на чем она основана?

— На фактах. Это мой дворец и здесь ничего не происходит без моего ведома.

— Да, безусловно, ничего. Кроме заговоров, покушений и похищений, — насмешливо пропела она.

…Туше! Следовало помнить, что в словесном фехтовании она хороша так же, как на шпагах.

— Алета, я не собираюсь ловить тебя "на горячем". Я просто хочу знать: честь императорской семьи и супружеская клятва для тебя значат хоть что-нибудь?

— Вы обвиняете меня в измене?

— Пока — только в намерении.

Ты можешь, глядя мне в глаза, поклясться, что у тебя не было такого намерения?

— Разве за намерения судят, мой император? — она медленно, очень изящно присела, демонстрируя прекрасные манеры и не менее прекрасные плечи.

— За подобные намерения коронованных супруг казнят без суда.

— Надеюсь, мой император, веревка будет шелковой.

— Алета! — он не сдержался и от души врезал кулаком в стену. — Ну что за ребячество? Неужели нельзя хотя бы попытаться… ужиться со мной мирно? Я ведь не урод и не садист, я готов исполнить любой твой каприз в разумных пределах.

Взамен мне нужна хотя бы видимость согласия в семье. Неужели я требую так много?

— Мне нужно гораздо меньше.

— Чего же? Если это в моих силах, считай, что все твои просьбы уже исполнены.

— Просьба, — Алета произнесла это тихо и непривычно мягко, без вызова. На миг Рамеру Девятому даже показалось, что он слышит Эшери, и он невольно поежился, предчувствуя недоброе.