Сколько стоит ваше сердце?

Но в достаточной мере, чтобы понимать. А ты — молодец, с прослушкой не промахнулся. Я думал, они сядут в кабинете…

— Я тоже думал, — пожал плечами Обжора, — но держал в уме и другие варианты. Так что на всякий пожарный провесил прослушку везде.

Эшери с сомнением посмотрел на приятеля.

— Ну, я же не носился по всей Кайоре, как в зад укушенный. — Обжора хотел еще что-то добавить, но Эшери вскинул руку, призывая его к молчанию. В комнате снова заговорили: резко, напористо, почти зло.

И с каждым словом Эшери все больше и больше мрачнел, уходя в себя. Взгляд зеленых, "бутылочных" глаз застыл в одной точке и приобрел ощутимую тяжесть.

Обжора так и не решился спросить своего сеньора, о чем идет речь. Но дал себе слово непременно выучить картаэльский.

Разговор оказался коротким. Спустя всего две малые клепсидры, гости попрощались с хозяевами и отбыли зеркалом, а господин и госпожа удалились к себе, перебрасываясь короткими и ничего не значащими репликами о хозяйстве и погоде.

Вскоре опекун баронессы приказал подать к крыльцу лошадь и отбыл во главе небольшого отряда. Надо думать, искать свою пропажу. Только после этого Обжора решился тронуть Эшери за рукав.

Монтрез поднял голову.

— У тебя есть еще один камень памяти?

— Давай. Прямо сейчас. Я сброшу на него разговор.

— Я не собираюсь совершать героическое самоубийство.

— Слава Небу, — выдохнул Обжора, — а то уж я подумал…

— Мы попробуем выскочить, оба. Но, на всякий случай — я передам тебе камень. Он должен оказаться у Императора как можно быстрее. И — это важнее наших с тобой жизней.

— Все настолько серьезно?

— Более чем, — Эшери невесело улыбнулся, — кажется, мы накануне очень большой войны. И, боюсь, остановить ее не получится.

К удивлению герцога, Шаари только плечами пожал. И рассудительно сказал.

— Анеботум. Было бы странно, обойдись здесь без войны. У нас было почти два десятилетия мира. Боги дали нам очень хорошую отсрочку, просить о большем — уже наглость. Дальше мы должны сами.

Как две легкие, неслышные и неощутимые тени, они скользнули с крыши на задний двор, обнесенный высоким забором. Обжора потрепал по холкам двух здоровенных сторожевых собак — барбосы довольно заухмылялись, вывалив языки.

Спустя короткую клепсидру, парни так же неслышно покинули территорию особняка на телеге водовоза, заняв пару пустых бочек. А когда телега, прогрохотав мимо казарм, повернула к докам, Эшери посмотрел на друга и вассала.

— Камень. Он должен попасть к Императору. Как можно скорее. Уходи нашим зеркалом.

— Надо точно узнать, верен ли гарнизон.

Эшери пожал плечами:

— Помолись за их заблудшие тени Святым Древним.

— За твою мне молиться не придется?

Эшери взял его за плечо. Легонько сжал. Мягко улыбнулся и бесшумно спрыгнул с телеги.