Скованные

Теперь твоя очередь отвечать.

Легкая улыбка Макса вызывала одновременно умиление и раздражение.

Ловко подловил, буду лучше следить за языком.

— Зачем тебе… Ладно, уговор есть уговор. Мама школьная учительница, папа инженер-конструктор.

Малин изогнул брови.

"А чего ты ожидал?", — едва не выпалила. Вовремя прикусила язык. У меня вопросы поважнее имеются.

— Где ты видел Тима в последний раз?

Вряд ли он ответит с подробностями, наверняка ограничится коротким ответом. Это может длиться бесконечно.

— На сходке, — Макс беззлобно усмехнулся.

Знает, черт, что ответ вызвал больше вопросов.

Давай уже, спрашивай. Я хочу поскорее узнать, что это за "сходка", кого, с кем и при каких обстоятельствах.

— Почему ты сразу не сказала, что ты моя истинная? Ты ведь поняла еще тогда, у ворот.

Смяла плотную ткань на локтях в кулаках.

К чему вопрос? Зачем?

Нельзя отделаться чем-то более банальным?

— Я ждала вопросов по типу "сколько у тебя было парней" и "какую позу любишь".

Макс не изменился в лице.

— Плевать мне сколько их было, истинный у тебя точно единственный.

Потерла предплечья, под тканью толпой бежали мурашки.

Мне не нравится, что даже когда запах не сводит с ума, я все равно чувствительна к голосу, взгляду… К самому Малину.

— Малая, отвечай, — спокойно напомнил Макс, не давая закопаться в себе.

Почему я не сказала сразу…

— Это было спонтанное и верное решение.

Малин подтянул подушку, сел, раздражая слабым отпечатком скепсиса.

— Вспомни свою реакцию. Ты явно не хотел услышать: "Да, я твоя истинная". Мой ответ тебя устроил, а потом ты начал все портить: догадался про крем, поддался инстинктам, и как итог вот! — я всплеснула руками.

— Умело подвела ответ к обвинению.

— Разве не так? Ты вообще хотел истинности? Неважно с кем. Просто. Хотел?

Обронила ироничный смешок.

— Неужели? За всю жизнь — ни разу? Или не хочешь признаться, что представлял на этом месте столичную, и никогда не думал, что может оказаться приезжая?

Макс раздраженно цокнул.

— Я не услышал ни одного аргумента против, кроме того, что я столичный, а ты приезжая. Это все причины или у тебя завалялось что-то еще?

— Это достаточный аргумент! Мы разные. Меня тошнит от вашего мнимого превосходства, а вы считаете нас рабами.

— Ты предлагаешь мне отвечать за всех столичных или винишь меня во всех своих проблемах? Тонкая грань, я не улавливаю.

— У меня станет на одну проблему меньше, когда ты исчезнешь из моей жизни.

Малин шумно выдохнул, раздувая ноздри. Бледно-желтые глаза пригвоздили к полу.

— Прекрасно, — он положил локоть на согнутое колено. — Считай, меня нет. Что изменится?

Так сразу и не скажешь.

Перевела взгляд на потолок, заставляя воображение работать.