Скованные

Только это ничего не значит.

Заворочалась, отвоевывая возможность перевернуться на другой бок, лицом к Малину.

Он не убрал руку. Ладонь застыла на спине под топом.

Когда успел незаметно под него пробраться?

Бледно-желтые глаза неотрывно изучали мои. В полумраке комнаты более темные точки на желтых радужках выглядели глубокими кратерами. Неизвестно, что там: пустота или есть дно? Насколько глубоко, если прыгнуть? Или, может, в этих кратерах, как в клетках, сидят чудовища?

— Я привыкла спать одна.

Малин водил пальцами вдоль позвоночника, не отводя взгляда.

— Отличные. Никто не мешает, я властвую на постели. Кайф.

Нахмурилась, прокручивая последние реплики. Что я упустила?

— Говорить спокойно, не кусаться словами. Непривычно, да?

— Я кусаюсь по делу, — проворчала и прикрыла веки. — Как будто ты пай-мальчик.

Не такой уж я монстр. Я умею разговаривать нормально.

Резко распахнула глаза. Макс перекатился на спину и бесцеремонно утянул меня за собой.

Уперлась ладонью в плечо, приподнимаясь. Рвущееся наружу возмущение опередил похрипывающий голос:

— Будет неудобно — уползешь.

— Ты сейчас начнешь скалиться, я заткну тебя поцелуем и сдерживаться не буду.

— Ты угрожаешь мне насилием? — я села, скинула с себя приобнимающую руку.

Малин приподнялся на локтях, буравя меня недовольным взглядом.

— Малая, я никого в своей жизни не взял силой. Мне все отдаются добровольно.

— Я добровольно на милость твоему члену не сдамся.

Макс упал обратно на спину и вновь дернул меня на себя. Зависла над ним, смотря в наглые бледно-желтые глаза сверху вниз.

Широкие ладони задержались на сгибе талии, скользнули на спину, будоража нервные окончания.

— Ты бросаешь мне вызов?

Что-то отозвалось трепетом на его тон.

— Тебе показалось, — надавила на плечи, отстраняясь.

Заставила меня отпустить.

Отползла на свою половину кровати, облизнула пересохшие губы. Солнечное сплетение затягивало странное предвкушение. Азартное. Опасное.

— Не думаю, — твердо хмыкнул Малин.

— Ты усложняешь, — улеглась к нему спиной, зарылась в одеяло.

Ступней случайно задела волосатую горячую ногу. Отдернула, как ошпарившись.

Проклятье. Оккупировал мою постель.

— Глотать таблетки от истинности гораздо проще, — сыронизировал Малин, зашевелился.

Дыхание затаилось само по себе. Захотелось, чтобы он снова прижался ко мне со спины.

Нет. Никаких объятий. Я отвечаю за разум, разум против.

Обернулась, непонятно для чего. Потерла холодной ступней о свою же икру.

Макс лежал на животе, подмяв под себя подушку, лицом в другую сторону. Горячий.

Месть подается холодной, так?

Подползла к нему с коварной улыбкой. Прижалась к спине ладонями, ледяные ступни к его голым ногам. Малин слегка вздрогнул.

— Лягушка, — беззлобно усмехнулся он.