Скованные

Я не собиралась говорить, но раз сам начал…

— Ты играл на инстинктах, — невозмутимо повела плечом и сделала очередной глоток.

Я в восторге от честности.

В несколько глотков допила кофе.

— Мы не опоздаем? Не хочу заработать наказание.

Стальное спокойствие — так звучал мой голос. Я бы многое сказала, но пока возможно — лучше сдержаться.

Не привыкла ограничивать себя в высказываниях… Могу сорваться.

Макс в несколько широких шагов оказался рядом

Нога рефлекторно дернулась отступить, но я удержала себя на месте. Вскинула подбородок, уверенно смотря в бледно-желтые глаза.

Я слышу ноты горького миндаля, жасмина и ландыша. Повела носом, втягивая приятный аромат. Он как дорогой парфюм, только раскрывается не со временем, а с каждым вдохом. Дубовый мох, кожа, древесина…

Как это… Прежде я не могла разобрать этот запах. Он просто был самым вкусным, сводящим с ума.

Смотрела на Макса, продолжая им дышать. Ровно, спокойно, с легкими, невесомыми искорками в животе.

— Ты слишком спокойна.

Кашлянула от неожиданности.

Неужели так заметно?

— Да, — твердо заявил Малин, продолжая всматриваться в мои глаза. — Я знаю твою реакцию на меня. Признавайся, что изменилось?

Притянул к себе, заключая в крепкие объятия.

Приятно. Сладко затянуло внизу живота, в губы почему-то растянулись в улыбке.

Неконтролируемая реакция.

Макс приподнял бровь и наклонился к шее. Засмеялась от щекочущего дыхания, сжала его бока и закусила губу от нежного поцелуя. Кожа загорелась под его губами. Не в силах справиться со странной радостью, наблюдала за желанием, которое раскрывалась неторопливо, как многослойный цветок.

Не так, как раньше. Хотя пылать, уверена, начнет не меньше, если зайти чуть дальше.

— Макс, — позвала, не желая, впрочем, покидать его объятия.

Это бывало и прежде, но на страсти, а не с теплом.

Ладонь смяла ягодицу через брюки, нос мазнул по губам, а следом и они встретились. Напряжение Макса читалось в каждом движении языка. Его сдержанность впечатляет. Раньше задумываться об этом возможности особенно не было, теперь же на контрасте собственной расслабленности ощущается прекрасно.

Ему будет… непросто.

Малин напоследок невесомо куснул губу и посмотрел на меня. Полностью отпускать не спешил, прижимал к себе, позволяя ощущать степень его возбуждения. Максимальную, как обычно.

— Рассказывай, — прохрипел он. — Мне очень интересно, чему я поспособствовал.

Я планировала помолчать об этом какое-то время, не раскрывать все карты сразу. Насладиться его неведением.

— Мне тепло, и возбуждение больше не ломает.

"В отличие от тебя", — мысленно добавила злорадно.

Называл меня сукой, надо соответствовать.

Поднялась на носочки.