Скованные

Закипая от злости, негодования, под воздействием проклятой истинности каждая эмоция ярче и острее.

Глядя в бледно-желтые глаза запустила пальцы под футболку и с маниакальным удовольствием вонзила ногти в кожу.

Малин недобро повел головой, во взгляде если не желание прибить меня на месте, то около него.

— Ты ничерта не чувствуешь, — зашипела ненавистно, — и даже не представляешь, что испытываю я.

— Я в этом виноват? — он издевательски приподнял брови.

— Мне плевать. Я хочу, чтобы ты тоже страдал.

Широкая ладонь обхватила шею под подбородком.

Сглотнула от легкого давления, вместе со страхом чувствуя кое-что еще.

Возбуждение прокатилось внизу живота. Чужеродное желание, чтобы Малин стянул мои волосы на затылке, поставил на колени и локти…

— Тебе нравится, — Малин пристально всматривался в мои глаза, чуть сдавливая шею, ослабляя, поглаживая большим пальцем.

Отбросить его руку — не так сложно. Легче легкого. Но я не могла пошевелиться. Смотрела в его глаза и плавилась в котле с оловом.

Грубая ладонь отчего-то стала казаться нежнейшим шелком, наэлектризовывая кожу в месте прикосновения.

— Макс, какого хера? — голос Дрейка доносился будто из другого мира. — Отойди от моего слейва.

В желтых глазах блеснула злость. Челюсть заметно напряглась. Он неторопливо отнял руку, перестав касаться моей шеи.

Тонна ледяной воды, не меньше, рухнула на меня, придавливая к полу. Внутри мгновенно затянуло в паническом недостатке нужного и необходимого.

— Я терпеливо жду, — известил Дрейк с налетом иронии.

Взгляд Малина осязаемо мазнул по сгибу шеи, оставляя незримый след.

Столичный с легкой усмешкой отступил на шаг.

Захотелось обнять себя руками, чтобы согреться от накатившего холода, пробившего на озноб. Недолгий. Холод быстро сменился болезненным пекло.

Обняла лицо ладонями в приступе дикого отчаяния.

Что мне делать? Что?!

А поможет? Как надолго?

— Максик, ты можешь взять ее в любое другое время, — тягучий голос блондинки действовал на нервы. — Уступи мне.

Мой истеричный смешок растворился в тишине комнаты.

— Оливия, я на твою плату пока не согласился, — голос Дрейка звучал обыденно.

Пока я была не в себе, они успели обсудить плату? Так нечаянно моргну, а меня уже продали.

— Дре-ейк, ну, не будь вредным. Ты ведь не такой. Ты милый, чуткий, понимающий.

Я не дождалась окончания спектакля театра абсурда.

— Вы бы друг с другом поразвлекались, у вас для этого все есть, — я смотрела в пол перед собой, мечтая раствориться.

— Слышите? — возмутилась блондинка. — А я ее научу, как надо разговаривать со столичными.

— Я безнадежна, — хмыкнула безразлично и с протяжным вздохом согнулась пополам от болезненной истомы. — Черт…

Принцип понятен: чем сильнее сопротивление, тем сильнее проявление.