Скованные

— А если я повторю то же самое с тобой? — Малин медленно перевел взгляд на меня.

Не напугал. Вовсе даже наоборот…

— Ты насмехался надо мной.

Я отвернулась, сместила ладонь поближе к колену. Щека горела от пристального взгляда. Как и все внутри.

Нам желательно разойтись в разные стороны и не видеться минимум сутки, а мы еще даже не доехали.

Учащенный пульс разгонял жар. Как же душно в этой машине!

— Ты можешь включить кондиционер?

Не очень хочется сидеть у открытого окна и ловить холодный осенний ветер.

Место, где лежала ладонь Малина, обдало холодом.

Тихий шелест начал подпевать звучной мелодии, приятная прохлада подула в лицо. Только бесполезно… Ветерок дует, а тело пылает, и виной тому — наглый столичный.

— Какого черта?! — возмущение могло прозвучать как задумано, если бы не стон в конце.

Рука в два счета забралась под кофту. Прикосновение к животу на границе ребер запустило хаотичный бег мыслей.

Кожа к коже это… жестоко.

Вцепилась в запястье. Надежды, что Малин благоразумно сдастся, еще мелькают.

— Это перебор, — прорычала я и едва не расплавилась от ласкового поглаживания талии.

Одно прикосновение и я растекаюсь под его руками. Ужас!

Мы проехали несколько метров и вновь остановились.

Мне кажется или уголок губ с другой стороны от меня чуть вздернут? Он улыбается, ухмыляется, или это игра света и воображения?

— Малин, все, хватит, — выдохнула и зачем-то провела подушечками по выпирающим венам на его кисти.

Отдернула руки, вцепилась в сиденье по краям. Так надежнее.

— Я больше к тебе не прикоснусь, и ты меня не трогай.

Находиться рядом с истинным и не касаться его — настоящее испытание. Будем наращивать твердость характера. К моменту, когда станем свободными, точно обретем железную выдержку.

Малин, похоже, имел иное мнение. Пальцы проворно пролезли под резинку спортивных брюк, заставляя меня задыхаться.

От возмущения и от слишком острых ощущений.

Прикрыла веки, не в силах издать ни звука.

Послать его… Громко, четко. Чтобы понял и не притворялся, будто ослышался.

В груди комом застрял весь алфавит. Можно собрать лишь бессвязные слога.

— Убери руку, — свистящий шепот мешался с моим тяжелым рваным дыханием.

Почему его ладонь такая горячая? Обжигает и многократно усиливает ощущения.

— Расслабься, — Малин захрипел. — Помогу.

— Чем? — очередное возмущение мало на него походило.

Мягкие подушечки почти невесомо скользили по белью. Хлопок давно намок, я знала, но Малину этого знать необязательно.

— Оргазмом, — теперь Макс точно усмехнулся. В бледно-желтых глазах блестело возбуждение. — Кончишь и нервозность убавится. С людьми разговаривать нормально начнешь, а не только сквозь зубы.

Раздражение все же нашло путь через сладкое томление.