Варяг. Мечи франков

Попросил у богов совета. Тоже не помогло. Боги не прислали ни одной радующей мысли.

Или все-таки последовать за Бьёрном? Если этот Шартр и впрямь так богат, то, наверное, и стены у него хороши. Осада затянется, может, и подмога к франкам подоспеет… Это сейчас Бьёрн может хорохориться и заявлять, что это «дело семейное», а когда его прижмут, от помощи вряд ли откажется. А если город дастся ему легко, то почему бы не напомнить хирдманам Бьёрна, что неподалеку есть куда более богатый Париж? Это Бьёрну нужна в первую очередь слава, а что нужно его бойцам? Вот что нужно, например, Гейру, который стоит перед ним и никуда не торопится? Почему он здесь, а не с Бьёрном?

— Я тебя услышал, — сказал Хрольв.

— Благодарю.

— Не благодари, — качнул головой Седое Перо. — Я здесь потому, что хочу быть с тобой, а не с Бьёрном. Если конунг хочет повторить подвиг деда, это его право. Слава — это хорошо. Я не против славы. Но зачем мне слава без добычи, а сдается мне, Бьёрн Железнобокий уже выгреб из Шартра все золото, которое там накопилось. Ты возьмешь меня в хирд, Хрольв Рёнгвальдсон?

— Беру, — подтвердил Пешеход. Боги не забыли о нем.

И устами этого хольда дали свой совет. — Иди к Стевниру и скажи ему, что ты теперь с нами, хольд Гейр.

Седое Перо кивнул, поднялся и ушел. Он получил, что хотел, и теперь самое время держаться от рассерженного великана подальше.

Хрольв несколько раз сжал и разжал кулаки. Поглядел на небо. Потом на опустевшую франкскую деревню на берегу. Решение было принято. Но легче не стало. Хрольву по-прежнему хотелось убивать. Сжигать, крушить, рубить на куски…

Но это ни на шаг не приблизило бы его к цели. Ему нужны люди Бьёрна. Их надо вернуть. И Хрольв это сделает.

Но для начала надо хотя бы узнать, как далеко отсюда этот Шартр? Нужен кто-то из местных. Кто-то, кому можно доверять. И Хрольв знал, у кого есть такой человек.

— Биргир! — рыкнул Пешеход. — Приведи ко мне франка-перебежчика, которого взял молодой хёвдинг из Гардарики. И самого хёвдинга тоже… Скажи: я попросил, — добавил он, вспомнив о гордом нраве юнца. Впрочем, такому удальцу гордость простительна. Тем более родственник…

Хрольв хмыкнул. Вспомнил, что напророчил ему этот малыш. Ну-ну."

"Но польза от малыша есть. Два корабля островитян, например.

Если не удастся вернуть Бьёрна, ему пригодятся все.

Злость ушла. Так обычно и бывало, когда Хрольв Рёнгвальдсон принимал решение. Ярость — это хорошо, но ее лучше приберечь для врагов, а с друзьями стоит быть помягче. Особенно такому, как он. Хрольв осклабился. С таким лицом, как у него, надо быть добрее. А то можно и без друзей остаться. Все разбегутся.

— Бьёрн ушел, — поведал вернувшийся с берега Дёрруд. — Забрал своих и ушел брать какой-то франкский гард. Без нас. Пешеход, должно быть, от ярости щит грызет.