Сокровище

Остальные стражи слишком заняты, срывая повязки с наших глаз и клейкую ленту с наших губ. Теневые повязки и ленты тотчас распадаются.

Едва избавившись от них – и от теневых веревок, стягивавших мои запястья, – я сгибаюсь в три погибели и жадно глотаю воздух, закрыв глаза. Когда у меня были заклеены губы, я получала достаточно воздуха, чтобы не задохнуться, но однозначно недостаточно для того, чтобы иметь возможность нормально функционировать.

Сделав еще несколько глубоких вдохов ртом, я наконец снова начинаю чувствовать себя нормально. Сделав еще один глубокий вдох, я заставляю себя открыть глаза.

Их тотчас пронзает острая боль, но я только моргаю, пытаясь преодолеть ее. Чем дольше я лишена способности видеть, тем я беспомощнее. А после того, как я провела в таком состоянии последние несколько часов, мне чертовски надоело это чувство.

Как только мое зрение немного проясняется, я оборачиваюсь, ища глазами Хадсона. Он уже двигается ко мне с тревогой на избитом лице.

Я смотрю на темнеющие синяки на его скуле, на небольшую ссадину на левой стороне его подбородка.

– Как ты? – спрашиваю я прежде, чем он успевает задать этот вопрос мне самой.

– Этим чертовым гвардейцам не под силу вывести меня из игры, даже если они пытаются сделать это втроем.

– Не слишком воображай по этому поводу, – отвечаю я.

Я хочу добавить что-то еще, но не успеваю, поскольку гвардейцы проводят нас через огромные двойные двери в зал Королевы Теней для аудиенций.

Стены в нем сложены из темно-фиолетового стекла, разбитого на куски причудливой формы и снова собранного воедино, так что они образуют прихотливые геометрические фигуры.

Пол здесь выложен фиолетовым нефритом, а с потолка свисают огромные железные скульптуры разных оттенков фиолетового и лилового цветов – красивые и в то же время устрашающие.

Светильники сделаны из громадных фиолетовых кристаллов абстрактной формы и напоминают какой-то апокалиптический пейзаж в стиле Сальвадора Дали.

Все это наводит жуть.

Там и сям стоят группы кресел и диванов, обитых лиловой тканью с цветочным узором, похожей на замшу или бархат. Но больше всего здесь обескураживает то, что на потолке и стенах зала пляшут фиолетовые тени.

Длинные тени, короткие тени, большие тени, маленькие тени, они покрывают здесь почти все.

Это не умбры вроде Дымки и других маленьких существ, которых мы видели на ферме. Нет, это что-то враждебное, злое, эти тени напоминают мне о нашем с Хадсоном последнем сражении в Адари.

От этих воспоминаний по коже бегут мурашки, но мне некогда зацикливаться на них. Только не теперь, когда я вижу Королеву Теней собственной персоной – в лиловых одеждах и в лиловой бриллиантовой короне, – сидящую на обитом фиалковым бархатом троне в центре зала, возвышаясь над всем.