Совдетство. Школьные окна

Пострадавшая, ощутив последствия, ярко описанные в журнале «Здоровье» под рубрикой «Беременность: неделя за неделей», призналась во всем матери, и та помчалась в школу, к директору. Лева, вызванный на ковер, не стал отпираться, а только сказал, явно подученный, что, по его ощущениям, Христофором Колумбом он не был, и чей зародыш там завелся, надо еще разбираться. Этот ответ, но особенно упоминание первооткрывателя Америки настолько возмутили педагогов и родительскую общественность, что парню порекомендовали сменить место учебы. Тут-то и возникла Морковка.

– Семерочные дела, – шепнула Ирина Анатольевна.

– Еще бы! – подтвердила Свекольская.

То, что наша школа не специальная, а самая обыкновенная, значения не имело, ведь в МГИМО готовятся, наняв по каждому предмету особого репетитора, а то и двух. Не сохранившую девичью честь одноклассницу избавили в больнице от преждевременного материнства и тоже перевели, чтобы она могла завершить среднее образование, в другое место, подальше от позора.

– Как же она теперь замуж-то выйдет? – огорчился сердобольный Серега Воропай, у него даже прыщи на лице зарделись от сочувствия к несчастной.

– А как другие целки-невидимки выходят? – ухмыльнулся Виноград.

– В Америке давно делают такие операции… Чик-чик, и вроде как ничего не было… – осклабился Вовка Соловьев.

– Ты-то откуда знаешь?

– Слышал, как фатер другу по пьяни рассказывал.

Появление Плешанова в нашей школе было, конечно, сразу замечено, особенно девчонками. Держался он особняком, друзей не заводил, скучал на переменах, а после уроков сразу уезжал на Таганку к репетиторам. Но потом все-таки не выдержал и заинтересовался слабым полом, сначала охмурял Верку Курылеву и однажды, запершись в актовом зале, разучивал с ней модный танец «манкис», но потом, заметив, что у нее «слабо меблирован чердак», переключился на другую – Ленку Грантову, та ходила в Школу юных журналистов при Доме пионеров, что в переулке Стопани.

Она писала заметки в стенную газету «Лукьяновец», и начинались они все примерно так: «В окне светила луна. Я сидела над чистым листом бумаги, не зная, с чего начать. И вдруг…» Потом их видели в Саду имени Баумана и в кинотеатре «Радуга». Курылева страшно разозлилась и пообещала проучить ветреника, намекая, понятно, на своего брата, известного переведеновского хулигана.

Однажды во время большой перемены Плешанов поднимался из буфета, а Сталин как раз спускался, чтобы по-быстрому перекурить до звонка в школьном саду (дымить в сортире он после скандала не решался – себе дороже). И тут произошло непоправимое: они столкнулись нос к носу на лестнице между первым и вторым этажами, минуту с недоумением смотрели друг на друга, как бараны, не желая уступать дорогу.