Совдетство. Школьные окна

Лева, будучи птицей высокого полета, взирал на нашу грешную землю сверху, ни черта не замечая и даже не подозревая о существовании Сталина, а тот, гроза микрорайона, всех видавший в гробу, тоже понятия не имел о Плешанове, тем более о его родстве с Морковкой. Будь оба повнимательней к окружающему миру, они наверняка спокойно разминулись бы и пошли каждый своим путем. Но нет… Рослый десятиклассник взял щуплого второгодника за шиворот, почти вежливо отставил в сторону и почапал, напевая под нос про «еловую субмарину». Я видел все это своими глазами.

Мой друг от оскорбления побледнел так, что веснушки на его лице стали как крупинки марганцовки. Кто-то из девчонок-восьмиклассниц еще и прыснул в ладошку, наслаждаясь конфликтом… А такое не прощают!

Дня через три, вечерком, когда Лева с Грантовой выходили из «Новатора», посмотрев фильм детям до 16 лет (Плешанова все контролерши принимали за студента), к ним подошли трое парней, попросили, как водится, закурить, получили снисходительный отказ, оттолкнули Ленку, повалили пижона на асфальт и долго месили ногами, не обращая внимания на вопли юной журналистки и резоны прохожих.

Убедившись, что жертва не подает признаков жизни, они убежали. Кто-то вызвал милицию, но первой примчалась, истошно сигналя, скорая помощь, она-то и увезла бессознательного Лёву…

Узнав о нападении, Морковка пришла в ярость и поклялась найти бандитов, а тут еще папаша-международник позвонил большим начальникам, и начались серьезные разборки. Сначала решили, что это запоздалая месть обесчещенной одноклассницы, но версия не нашла подтверждения и отпала. Тогда заподозрили брата бедовой Курылевой: за ней Левка ухлестывал, но потом передумал и отвял.

Брат подтвердил, что будет бить каждого, кто обидит сеструху, но Плешанова не трогал, так как Верка на него не жаловалась. Участковый Антонов выяснил, что у парня алиби: в тот вечер он смотрел по телику футбол у соседей. Свидетелей хоть отбавляй. Тогда подумали на хулигана из Школы юных журналистов, с ним ненадежная Грантова терлась до Левы, но опытным сыщикам хватило одного взгляда на очкастого задохлика, чтобы отбросить эти смехотворные подозрения. Подробности я выведывал у Ирины Анатольевны, не на шутку увлекшейся вычислением преступников и тоже строившей разные догадки, иногда делясь со мной… Она же узнавала о ходе расследования от Морковки, а директрису держал в курсе Антонов.

Следствие, как говорится, зашло в тупик. В фильмах в таких случаях хмурый сыщик садится за стол, наливает себе крепкого чаю, закуривает трубку, потом на листе бумаги пишет с одной стороны то, что уже известно, а с другой то, чего еще не знают.