Совдетство. Школьные окна

Обидно, конечно, но справедливо… Стараясь не отстать от друга, я по личной инициативе решил освоить толкание ядра с разворота и сразу же уронил его себе на ступню, сначала долго прыгал на одной ноге, рыча от боли, а потом неделю прихрамывал. Медсестра Галина Борисовна удивлялась, что обошлось без перелома. Тачанкин, отругав за самодеятельность, велел мне сосредоточиться на метании копья: оно не такое тяжелое – алюминий. Секрет в том, что главное усилие должно идти не от руки, а от плеча и грудной клетки, тогда дальность полета обеспечена. В теории я все понял, но когда попробовал на практике, копье почему-то усвистало вверх, ударилось о провода, натянутые над стадионом, и, как спичка, переломилось посередке и повисло на обмотке.

Так оно и болталось с неделю, пока не приехал электрик. Он страшно ругался, мол, чудом не произошло чудовищное замыкание, а оно могло обесточить полрайона.

– Вот, значит, ты как? – прищурился, глядя на меня, Григорий Маркович. – А ты знаешь, что стоимость испорченного спортинвентаря у тренера из зарплаты вычитают?

– Я не виноват. Так получилось. А копье, наверное, ударилось о провод… тем местом, где у него критическая точка.

– Что-о?! А про критическую точку ты откуда знаешь, умник?

– В кино видел… – сознался я: в одном американском фильме гангстеры пытаются кувалдой разбить бронированное стекло и добраться до бриллиантов, но у них ничего не выходит, тщательно подготовленный налет на грани провала. Главарь нервно закуривает сигарету, в ярости швыряет зажигалку, случайно попадает в критическую точку, и неодолимая преграда рассыпается на тысячу осколков…

– Ишь ты! Ладно, мыслитель, теперь работаешь только с диском – его хрен сломаешь! – приказал после раздумий тренер.

Это он точно заметил: круглая, плоская деревяшка (скорее всего – дуб) окантована металлом. Штука неубиваемая! И пока я метал по старинке, как дискобол из учебника по истории Древнего мира, все шло нормально, если не считать скромных результатов. Но потом я, опять же самостоятельно, решил освоить бросок с разворота, беря пример с Кузи, у него это получалось легко и непринужденно: взяв диск и встав спиной к размеченному полю, Петька раскручивался вокруг своей оси, ускоряя обороты, и наконец выбрасывал вперед правую руку, буквально выстреливая снарядом.

Когда я попытался сделать то же самое, железный обод сорвался с моих пальцев, ударился о сетку, спружинил и вынесся со свистом на гаревую дорожку, а по ней как раз возвращался от финиша, понурив голову, спринтер, недовольный результатом забега. Увидев, что диск летит прямо в него, я крикнул: «Ложись!» Он упал на руки, и вовремя: смерть просвистела над его головой, задев вихры, а то бы звездец котенку.

– Ты опасен! – нервно куря, констатировал Тачанкин.