Срок для Бешеного

— Но эта версия опровергается дактилоскопической экспертизой, которая обнаружила отпечатки пальцев обвиняемого на одной банкноте!

— Вот именно, на одной! Свидетель, вы продолжаете настаивать на том, что никого не подвозили при подъезде к Москве?

— Продолжаю! — нервно сказала Лариса.

— А где вы с ним расстались? И когда?

— Поздно уже было… темно… часов в девять, недалеко от Белорусского вокзала…

— А почему он не отвез вас домой?

— Не помню… кажется, он спешил куда-то…

— Свидетель, можете быть свободны. В этот момент Татьяна Андреевна взглянула на Савелия, который поднялся со своего места и застыл, словно статуя… Застыл, не отрывая глаз от Ларисы… Смотрел с таким видом, будто хотел броситься на нее, но ему кто-то крикнул детское «замри» и заставил остекленеть в такой позе.

— Что с вами, обвиняемый?

Но Савелий не слышал вопроса пне мигая смотрел на Ларису, которая попятилась, под этим страшным взглядом. Милиционер, стоявший рядом, опустил руку на его плечо.

— Товарищ судья! — Татьяна Андреевна с тревогой поднялась с места. — Прошу вызвать врача!

— Объявляется перерыв! — моментально отозвался судья, затем повернулся к секретарю.

 — Лидочка, срочно вызовите врача… психиатра!..

…Было совсем темно, когда Савелий с Федором на спине добрался до Каменистой поляны. Шатаясь от усталости, будто на палубе в штормовую погоду, он дотащил его до густой травы и осторожно опустел на землю.

— Вот и добрались мы с тобой, Федор! — прошептал Савелий пересохшими губами. — Часок отдохнем и дальше двинем… Посмотри, какая ночь! Как небо вызвездило, сосчитать можно! Слышь, Федор?! Угрюмый лежал тихо и не откликался.

— Чудак! Спать в такую ночь! Федор! — позвал он громче.

 — Спит. — Савелий вздохнул с сожалением. — Так крепко, что хрипов не слышно… Ну, спи… для тебя сон — лекарство! — Он откинулся на спину, но тут же вскочил, словно ошпаренный кипятком, и наклонился над Федором.

— Федор! — Савелий встряхнул его за плечи, но тот не откликался. — Федор! — позвал он громче и приник ухом к его груди. Ничего не услышав, схватил его за руку и вздрогнул от неожиданности… рука была холодная, как лед… — Федор! — прошептал обречено Савелий и вдруг истошно, на всю тайгу закричал: — Фе-е-е-е-до-о-о-р!!!

Савелий долго сидел перед телом на коленях, раскачиваясь, как маятник, из стороны в сторону.

Потом вздрогнул от того, что руке стало холодно: до сих пор он держал руку мертвого Федора. Савелий достал из кармана коробок, открыл: оставалось еще четыре расщепленные Федором спички. Чиркнув одной, осветил лицо Угрюмого. Черты его заострились и приняли успокоенное выражение. Остекленевший взгляд был ласковым и добрым. Казалось, он улыбнулся хотел что-то сказать смешное, но не успел: настигла его смерть.