Страж Вьюги и я

Сладкие, сочные и ароматные, они ускоряли наполнение резерва, но хранились до обидного недолго. А те, что вырастали в теплицах, хоть и не теряли чудесных свойств, но почему-то были кислыми до ужаса. Не устаю удивляться особенности ки, она действительно уникальна, дар богов людям.

Хельга смерила меня понимающим взглядом и вынесла вердикт:

– Бесишься, потому что тебе Фрост понравился. – Она подмигнула. – И я понимаю и одобряю твой выбор. Фрост – хороший образчик истинного защитника, матерый волчара. Будь мое сердце свободным, я бы к нему присмотрелась сама.

Я успела съесть достаточно ки, чтобы подобреть, и заявление подруги уже не возмущало. Хочется ей меня поддевать, ладно, потерплю – это же Хельга, ей иногда можно.

– Думай что хочешь, – разрешила я.

Вдобавок, если начну возражать, оправдываться, подруга поверит в свою же выдумку.

Когда резерв полон, а ки ешь много, она пьянит, как игристое вино. Но при этом утром не будет похмелья и прочих неприятных последствий. Ну разве что сразу нападает внезапная болтливость и безудержная любознательность, перед которыми пасует стыдливость.

Сегодня они вредны, как никогда раньше…

– Хельга! – не вытерпела я.

– А? – оторвалась подруга от полезного десерта.

Она думала о чем-то своем и не поняла моих слов.

– Фрост. Там же щетина, как половина фаланги моего мизинца. – Я помахала перед носом подруги рукой с тремя кольцами-накопителями и обратила внимание, что кожа слегка обветрилась.

Шмырев мороз… Пока жила в столице, я успела забыть, сколько крема для рук уходит зимой. Надо заглянуть к зельевару, обновить запасы.

Удивление Хельги выглядело неподдельным. Неужели только меня волнуют подобные моменты?

Я засмущалась и, уткнувшись взглядом в темно-оранжевые ягоды, спросила тихо, почти шепотом:

– Целоваться-то как?

Вовремя я подняла голову – уголки бледных губ дрогнули, словно хозяйка трактира хотела рассмеяться и с трудом сдержалась.

– Думаю, не хуже, чем с гладковыбритым мужчиной. Ты же не с бородой будешь целоваться, правильно?

– Я вообще с бородатым целоваться не буду.

Хельга вскинула тонкие брови.

– Тогда почему спрашиваешь, Иза?

Когда переполняет магия, тело легкое, настроение легкомысленное, а голова пустая… и глупая-глупая. А язык – предатель! – болтает без устали.

– Занятно просто. Слышала, что мужчина, который не бреется, не уважает свою любимую.

– Не уважает тот, который бреется плохо и оставляет у девушки раздражение на подбородке.

Раньше, когда Хельга напоминала о давнем случае, я смущалась, теперь же рассердилась. Не на нее, на Йохана, который украл у меня первый поцелуй, оставив вместо приятных воспоминаний заметные царапинки на лице.

Он поцеловал, поздравляя с удачно завершенным первым курсом и объявляя, что отныне мы пара.