Табор смерти

В их глазах читалось нетерпеливое ожидание – эх, что-то сейчас будет!

Гита Арапу варила обед в большом чугунном котле на своем участке. В воздухе плыл пряный мясной аромат. Женщина была так увлечена своим делом, что обратила внимание на гостя с топором, когда тот уже шагнул за калитку. И выронила половник.

– Зачем ты пришел, Януш? – заголосила она. – Я тут ни при чем! Зачем ко мне пришел?!

Гость хищно осклабился и направился к хозяйке. В доме никого больше не было: мужчины и племянницы – все на заработках. Оборонял дом только тринадцатилетний племянник. Он отважно, как лев, бросился на Януша, что-то угрожающе крича.

Януш недоуменно посмотрел на него и махнул рукой – мальчонка легко, как перышко, полетел на землю.

– Брысь, шкет! Зашибу!

– Уйди, Гудло! – заорала на пацана тетка. – Я сама буду говорить с гостем!

– Да о чем мне с тобой говорить! – воскликнул Януш. – Убивать я тебя, старую клячу, не собираюсь. Пока не собираюсь. А вот Михая убью!

– С Михаем и говори. Чего ко мне пришел?

– Так вот я и пришел, чтобы поговорить с ним. А его нет!

Рядом с крыльцом он увидел канистру с керосином и удовлетворенно улыбнулся. Сунул под мышку топор. Взял канистру. Открутил крышку.

– Погрейся, Гита. А то холодно тебе небось! Косточки старые мерзнут!

С канистрой в руках Януш двинулся к сараю и щедро облил его горючей жидкостью.

– Что же ты, сучий кот, делаешь?! – заорала Гита, хватая его за руку и пытаясь отнять канистру. – Чтобы тебе конь в глотку нагадил!

– А ну заткнись, женщина! – Януш оттолкнул ее так, что она едва не упала. Вынул из кармана брюк помятый коробок спичек. Зажег сразу несколько. И с радостной улыбкой бросил на смоченную керосином стену сарая. Доски с готовностью занялись огнем.

Гита отчаянно завопила:

– Люди, помогите-е-е!

– Это мы только разогреваемся, – сказал Януш, обернувшись у калитки, и добавил с многообещающей гадкой улыбкой: – В следующий раз дом вместе с тобой сожгу! Потому что терпение мое короткое!

Отовсюду уже сбегался народ с ведрами. От Януша, неторопливо идущего по дороге, шарахались, как от чумного.

Сарай потушили до того, как огонь перекинулся на дом. Понятное дело, в милицию никто обращаться не стал. Где милиция и где цыгане? Всегда своими силами разбирались.

Вот только с силами сейчас было неважно. Старый баро еще мог бы попытаться что-то предпринять. Но нынче усилиями Шабура он сидел в областном СИЗО, куда переехал после того, как врачи поставили его на ноги. Замещал его теперь сын двадцати годков от роду. Если даже старик, авторитетный и жесткий, боялся лезть в споры двух враждующих семейств и не спешил становиться на чью-то сторону, то его преемник вообще впал в прострацию.

Потом парень все же попытался поиграть в миротворца.