Все, что мы когда-то любили

Пыталась ходить по дому, по стенке, шатало ужасно.

Слышала яростный шепот мамы – та выговаривала Мареку, что дочь залечили и виноват в этом он, что надо все прекращать и возвращать Анну к нормальной жизни.

– Теперь, дай бог, поживете! – говорила мама. – Отдохнете, придете в себя, и все будет как у людей! Бедная Аннушка, как ей досталось! Как она выдержала это, не понимаю!

«О чем она говорит? – думала Анна. – «Поживете, отдохнете, как у людей»?»

Мама… мама жалеет дочь, это нормально. Мама желает дочери нормальной жизни. Как у людей. Мама считала – впрочем, как и все остальные, – что Мальчик обуза, тяжелая ноша и испытание.

Мама… Ее надо простить за эти слова. Просто простить и забыть.

Не ее вина, что Мальчика она так и не полюбила. Его было сложно любить, это смогла только Эстер. Эстер, которую все считали немного чокнутой, и пани Тереза в первую очередь. Мама не поняла одного: каким бы он ни был, это ее сын, ее ребенок. И то, каким он был – был, господи! – никак не уменьшает боль от потери.

Да, мыслей своих пани Тереза стеснялась, но поделать ничего не могла – за что ее дочери такое наказание? Ее Анна почти святая.

И, если честно, когда родился внук, Терезина вера в Господа пошатнулась: ее Анна не заслуживала такой участи. Вот соседка напротив: пьет через день, а трое детей, и все здоровы! Где справедливость?

Но вот пришло избавление. Да, да, именно так – ее дочь еще молода и, даст бог, родит здорового ребенка. Конечно, не прямо сейчас, через год или два, время-то поджимает. Но рожают и в сорок. Правда, она слышала, что это тоже чревато, ребенок может родиться неполноценным. Но два раза в одну воронку? Нет, вряд ли.

А вообще-то – это ее мнение – не надо больше рожать! Да мало ли что? Большие риски.

Для здоровья дочери в первую очередь. Анна так ослабела за эти годы. Нет, глупость – рожать. Пусть поживут для себя. Это самое правильное. Они заслужили."

"Со временем Анна пойдет на работу – куда угодно, лишь бы быть на людях, в их доме появятся люди, у Марека много друзей. Живут они складно, зять оказался достойным мужчиной, кто бы еще смог выдержать такое? А он не ушел и Анну с ребенком не бросил. А ведь такой красавец, и, если уж честно, она не ожидала от него такого благородства.

Анну он любит, это видно. Как он смотрит на нее, с каким сочувствием и нежностью!

Ох, грех говорить, но кто ее, мать, осудит? Дети избавились. Освободились. И Мальчик избавился. Хоть и не понимал ничего, а тоже страдал, немощь – большое страдание.

Мальчик теперь на небесах, бедное дитя, за что ему? Какая несправедливость, когда страдают невинные дети! Но, дай бог, все успокоится и начнется новая жизнь. Она, пани Тереза Малиновски, молится об этом ежедневно, и дома, и в воскресенье на службе в костеле.