Там где цветут эдельвейсы

— Я буду, честное слово! Только не отдавайте!

— Водку пить с вискарём, не прогоняйте меня, а!

— Надь, ты дура или прикидываешься?

— А какая разница, если вам до меня дела нету.

— Надя, мне сейчас не до тебя, я должен расследовать одно дело, понимаешь, почти личное. Два с половиной года назад погиб мой самый близкий друг. До вчерашнего вечера я думал, что это несчастный случай. А теперь понимаю, что его могли убить.

— Как вы это поняли?

— А мне письмо пришло от анонима. Странное письмо. Андрюха его написать никак не мог. Там говорится, что он жив. То есть не говорится, а подразумевается.

— А если жив? — Она не мигая смотрела на меня своими инопланетными глазами.

— Если жив — я его найду, а если мёртв, то найду его убийц. Но сначала мне придётся поработать с документами, а потом лететь в Алматы. Если шеф заинтересуется — в командировку; если нет, то за свой счёт.

— А если я с вами за свой счёт, мне практику зачтут?

— Зачтут. Но зачем тебе всё это надо?

— Я люблю мой родной город, мы же совсем недавно, всего четыре года назад, из Алматы уехали. А так я там родилась и выросла. Вы без меня пропадёте, Дмитрий Иванович.

— Так мама решила после смерти папы. Родственники к себе позвали, да и образование лучше в России. Диплом котируется.

— Диплом! Получишь ли ты ещё свой диплом? Журналистка, блин. Надь, смотри. Трупов ты боишься, спать одна в номере не можешь, писать не умеешь. Что я забыл из твоих достоинств?

— Дмитрий Иванович, я могу помочь с расследованием, понимаете, могу. Вам же кучу статей и материалов просмотреть надо будет. Вы один не справитесь. А тут я в помощь. Я внимательная очень и детективы люблю.

— А ещё навязчивая и наглая.

— Как все журналисты.

— И что мне с тобой делать?

— Учить, воспитывать и ещё раз учить. Я способная, я исправлюсь. Вы не пожалеете, что меня под крыло взяли!

— Я? Тебя? Под крыло? Ох, Надя! Сумку твою давай да поехали. Сейчас машину с паркинга заберу, тебя домой закину и в редакцию.

— И я в редакцию. У меня практика, не забывайте.

Узнав у Светы, что шеф на месте, я сразу направился к нему.

— Вот статьи, фотографии по Шахтинску. Надеюсь, я могу быть свободен?

— Не можешь. Громов, репортаж нужно сократить до трёх тысяч знаков. Это первое. И второе — зачем ты просил Свету поднять все статьи и материалы, по которым работал Андрей?

— Займусь этими делами.

— Дома проблемы? С Машей?

— Нет, с Машей всё хорошо, только я письмо получил странное.

Пришлось рассказать всё от начала и до конца.

— Дима, Андрей погиб. Ты это понимаешь, я понимаю. Но кому-то нужно, чтобы ты влез в это дело. Зачем? Вот в чём вопрос. Может быть, твой аноним так мстит? Опять-таки, кому? Тебе? Вполне возможно, давая очередной «гвоздь», ты наживаешь врагов. А если не тебе, то, может быть, Маше? Андрей не был примерным мужем, и ты это знаешь.