Танец вокруг живота

 — Созвонитесь и все выясните. А сейчас лучше к нему не соваться. Они с Тимом очень уж нервно отреагировали на сообщение об этом письме. Того и гляди на грубость нарвешься.

— Я пойду искупаюсь, — решила Леся. — Мне необходимо освежить голову.

Она ушла, а Кира принялась поджидать Тима. Тот вернулся довольно скоро. Но на все вопросы Киры отвечал весьма уклончиво. Вскоре к ним присоединилась вдоволь наплававшаяся в прохладной воде бассейна Леся. Но и ей не удалось вытянуть из Тима, что же задумал Али.

— Ничего не знаю, — твердил Тим. — Он мне ничего не рассказал.

— Ну да! — фыркнула Леся. — Ври больше!

— И почему это вы никогда не верите, когда вам говорят правду? — удивился Тим. — Вот я твержу Кире, что люблю ее. А она мне не верит.

Кира прелестно покраснела. И тоже вдруг заторопилась к бассейну, хотя минуту назад и не думала туда рваться. А оставшиеся на некоторое время вдвоем Леся с Тимом обменялись заговорщицкими ухмылками. В качестве кавалера ее подруги Тим Лесе нравился. По ее мнению, в нем было все, что необходимо иметь возлюбленному ее лучшей подруги. Он был хорош собой, остроумен и, самое главное, влюблен в Киру.

А затем, снова оказавшись вместе, трое друзей вернулись к письму, написанному Наташей собственной рукой. И скорей всего предназначенное для того, чтобы передать его Мустафе.

— На этот раз она выбрала его на место проходимца Марио, — сказала Кира.

— Но что-то этой преступной парочке помешало осуществить задуманное, — произнесла Леся. — Выкупа они не получили. Наташу убили. А потом и Мустафу.

— Если бы убили одну Наташу, то я бы точно сказал, что это сделал Мустафа, — заметил Тим. — Письмо было уже написано. Адрес господина Канарейкина у Мустафы тоже уже был. И даже если бы он не нашел это письмо, то кто-нибудь из его русских подружек смог бы помочь ему состряпать подобное послание. Так что надобность в Наташе как в сообщнице у Мустафы уже отпала. Конечно, лучше, когда письмо с просьбой о выкупе написано рукой жертвы. Тогда отпадают последние сомнения. Но и так Мустафа бы справился.

— Не скажи, — не согласилась с ним Леся. — А вдруг господин Канарейкин захотел бы, перед тем как перевести деньги, поговорить со своей дочерью по телефону?

— Да, — кивнула Кира. — Он вполне мог этого захотеть. Хотя бы для того, чтобы просто убедиться, что она еще жива!

— И что бы тогда делал Мустафа? — спросила у Тима Леся. — Он бы здорово сел в лужу. Нет, Мустафа Наташу не убивал. Она была ему еще нужна.

— Если только господин Канарейкин не перевел уже эти деньги, за второй выкуп своей дочери, на какой-то счет в Турции, — сказал Тим.

— Перевел и ничего тебе об этом не сказал? — изумилась Кира.

— Но письмо еще не отправлено!

— Это может быть только черновик, — стоял на своем Тим.