Таргитай-2. Освобождение

Особенно с таким хитрым и подлым человеком, как мой дядя. Который еще и восседает на троне Дунара.

– Верь мне! – сказал Таргитай торопливо. – Я тебя оберегу! Считай, тебе уже нечего опасаться!

София улыбнулась. Затем подошла вплотную и нежно поцеловала в щеку. Дударь заулыбался, как наевшийся сметаны кот, машинально поправил волчовку, словно боится вдруг оказаться перед царевной голым.

– Спасибо тебе, Таргитай, – молвила она, на миг крепко сжав его пальцы своими. – Хотя бы за то, что предложил. В любом случае, я не выйду за такого подлого и злого человека.

Лучше смерть, чем позор! А если он действительно убил отца… Мне пора.

Она отошла к стене и скрылась за потайной дверью.

Вечером явился богато одетый гридень, передал, что царь Гаргут изволит принять его на аудиенцию. Таргитай спросил было про Нестора, но воин качнул головой и сказал:

– Только тебя, могучий варвар.

Они долго шли по бесчисленным коридорам, поднимались по выстланным коврами лестницам, невр топтал их грязными сапогами, оставляя жирные следы.

Гридень держал лицо каменным, а когда замешкался, открывая створки дверей в обход пиршественного зала, где были накрыты столы, Таргитай случайно налетел на него, сшиб с ног, и гридень звучно распахнул створки дверей лбом, лишь тогда воин громко выругался, одарив неуклюжего невра злым взглядом.

Наконец, добрались до зала для аудиенций. Дверь отделана золотом и серебром, ручки сработаны в виде звериных голов.

Два стражника с алебардами загородили было выход, но из двери поскромнее, что рядом, выплыл грузный седовласый вельможа с толстой золотой цепью.

У него хмурое полноватое лицо, седая борода коротко стрижена и ухожена, близко посаженые глаза смотрят угрюмо, но цепко.

– Пропустить! – велел он. Взмахом руки велел гридню убираться.

Когда воины убрали алебарды, освобождая проход, вельможа повернулся к Таргитаю, обронил:

– Я – мажордом. Клевантий. Жди, пока позову, варвар.

Таргитай смотрел, как он скрылся за дверью, поймал злые взгляды стражников, что с завистью смотрят на его широкую, как ворота, грудь, плиты мышц, где распахнута волчовка, толстые, как бревна руки и рукоять огромного Меча.

Он машинально выпятил грудь колесом, напряг мышцы плеч. Рожи воинов скривились еще сильнее, Тарху даже показалось, что позеленели от злости, словно поднял руку и ударил по бицепсу другой, вскидывая кулак – универсальный оскорбительный жест, понятный любому мужчине.