Тоннель

Но единственным свидетелем внезапного массового исхода оказался чиновник в длинном Майбахе, который ни про какую баррикаду, разумеется, не услышал, так как пуленепробиваемые стекла не пропускали звуков. Он видел только, что владельцы соседних автомобилей парами и небольшими группами направляются в конец колонны, и сделал единственно возможный вывод: его нерадивая ассистентка перестала наконец валять дурака и взяла-таки ситуацию под контроль.

Некоторое время мимо тяжелого лимузина тянулся еще ручеек отстающих из передних рядов, до которых известие добралось в последнюю очередь, но в конце концов и он иссяк и проходы опустели.

Убедившись в этом, старик откинулся в кресле и обнаружил с неудовольствием, что машинально растерзал целую гроздь винограда из фруктовой вазы, по одной раздавив ягоды между пальцами. Он брезгливо обтер ладонь краем пледа, сбросил его себе под ноги, а затем громко позвал храпящего водителя по имени.

Настрадавшийся Валера спал крепко, с открытым ртом, и снились ему дача в Жаворонках, солнечный горячий полдень и жена, нарезающая на летней терраске редиску для окрошки.

Ее круглые розовые локти, стук ножа по доске, рыжая клеенка с подсолнухами и далекий шум электрички. В эту-то воскресную негу и ворвался резкий голос шефа, и Валера жалобно сморщился и замотал во сне головой, но сон уже дрогнул и рассыпался, и не стало больше ни солнца, ни жены, ни холодного запаха огурцов. Во рту пересохло, давил ремень, опухли ступни в ботинках, и торчал перед глазами руль в белой кожаной оплетке и помятая задняя дверь Фиата Панда с наклейкой «Малыш в машине».

— Да! — сказал Валера хрипло и попытался одновременно встать, обернуться и сделать вид, что не спал. — Да! Едем?..

Шеф неожиданно засмеялся.

— Старый ты стал, Валерка, — сказал он с удовольствием. — Размяк, разжирел. На пенсию тебя надо было отправить.

Валера, который был младше шефа на девять лет, спорить не стал, а захлопал глазами и улыбнулся, изобразив (без особого, к слову, труда) на лице придурковатую растерянность, и на всякий случай даже немного покряхтел, растирая шею.

Все эти действия призваны были подтвердить правоту старика и, если удастся, рассмешить его еще раз. И действительно, тот не злился. Совершенно напротив, он как будто был очень чем-то доволен.

— Открывай, — велел он. — Выходим. Вещи не забудь.

Удивительный этот приказ поразил Валеру настолько, что он обернулся еще раз, словно желая проверить, не продолжается ли шутка. За без малого семнадцать часов старик не вышел из машины ни разу.