Тоннель

 — Мы типа утремся щас, всё? Мужики! Ну сколько их там, мы чего, не раскидаем их, что ли?

Он приподнялся на цыпочках, вытянул короткую шею и принялся оглядывать толпу — яростно, почти с ненавистью, как если бы искал, с кем подраться. На мгновение взгляд его задержался на хлипком докторе с переноской, затем на печальном москвиче в третьем поколении и остановился наконец на группе крепких загорелых работяг в запыленных майках.

— Алё! — позвал он. — Ну, ребят, чё стоим-то! А? Хорош сиськи мять!

Страстный этот призыв никакого восторга у адресатов не вызвал. Стояли они хмуро, в сторонке, у самой стены, и неожиданному вниманию не обрадовались.

Присмотревшись, доктор узнал в них шестерку незнакомцев, которые два часа назад перебили силовой кабель. Вероятно, они тоже его узнали и потому поскучнели еще сильнее. Впрочем, и других желающих раскидывать баррикаду не нашлось, и похоже, Коля начинал это понимать.

— Мужики, — сказал он. — Вы чего? Да они же шпана! Шелупонь! Им же просто в рог давно не давали. Насовать им разок как следует — и всё, разбегутся как тараканы!

— Извините, вы кулачный бой нам сейчас предлагаете? — спросил раздраженный мужской голос.

 — Стенка на стенку? А ничего, что мы в двадцать первом веке?..

— А ничего! — взревел Коля, снова кирпично-красный. — Век у него, блядь, двадцать первый. Вот и сиди без воды в своем веке, блядь. А они тебя на хую будут вертеть!

— Хватит, всё, ну Коля, — сказала его жена тоненько.

— А когда вам в лоб выстрелят, вот мне интересно, — продолжал тот же мужской голос, явно задетый. — Ничего, что у них пистолет там вообще-то? Или вы надеетесь, что в другого кого-нибудь попадут? Провокатор!

— Да ладно вам, ну наболело у человека, — сказал кто-то.

 — А вы что, не согласны? Они же правда страх потеряли. С ними же правда по-другому нельзя, извините, только силу воспринимают.

— Ну и сам тогда пускай идет первый! Борец, понимаешь, за справедливость. Гапон. Я лично не готов, чтоб мне голову прострелили.

— Да не станут они стрелять, господи, двадцать первый...

— Вот они-то как раз и станут! В этом и разница, ну как вы не поймете, нельзя с варварами их же оружием! Нет смысла!

— А как тогда, нет, серьезно, что вы предлагаете? Терпеть?

— Да ничего я не предлагаю, с чего вы взяли, что я предлагаю, я просто говорю.

..

— Вот поэтому вас и ебут! — заорал вдруг Коля, и жилы вздулись у него на красной короткой шее. — Вот поэтому! Ебали, ебут и будут ебать!

— Так, ну, пожалуй, достаточно, — раздался новый звучный голос, легко перекрывший даже эхо от последних слов. — Возьмите себя в руки. Здесь дети, здесь женщины, наконец. Вы ведете себя безобразно.

Коля замер на мгновение, хрипло дыша, а затем повернулся на полкорпуса и воззрился на говорящего.