Тоннель

Девочка из Тойоты, например, просто снова подумала — папа, хотя на экранчике его уже не было и вообще ничего больше не было, словно ей померещилось.

Желтый старик тем временем огляделся еще раз, гораздо уверенней, и спросил: а чего они, собственно, ждут — непонятно задание? Оружие взяли, пошли! И теперь уже точно — доктора первого. Выйти, найти и доставить, и чтоб без фокусов. А потом уже набирать технарей, если времени хватит. Есть вопросы? Нет? Выполняйте.

Бледнолицый майор увял и полез под мышку проверять кобуру. Новая задача, очевидно, совсем его не манила. Ополченцы хмуро поволоклись собирать ненавистные ружья, сваленные в тамбуре на полу. Только женщина в рваном костюме медлила, глядя на старика сверху вниз. У нее вопросы, похоже, еще не закончились.

— Ну давайте пойдем, ну пожалуйста, — сказала ей Ася.

— А ну села, — тут же гавкнул майор, сам не зная зачем, просто на всякий. Указаний насчет девчонки все-таки не было никаких.

А большая женщина обернулась, словно вспомнила про нее только что или вовсе увидела в первый раз. И в размерах как будто сразу уменьшилась.

— Пусть идет с нами, — попросила она, и это была ошибка. На любые просьбы и в хорошие времена дед всегда отвечал «нет», просто так, чтоб не расслаблялись. А сейчас просить тем более было нельзя. Так и вышло: дед тут же откинулся в кресле и улыбнулся.

— Нет, пускай посидит, — сказал он с удовольствием, а затем повернулся к майору. — И ты тоже сиди, куда собрался? Мудила.

— Понимаете, люди в массе своей не хотят делать зло, — сказал горбоносый профессор. Он совсем запыхался, и шли теперь медленно. — Даже вместе, толпой — не хотят, это им несвойственно. Если спросите их по отдельности, каждого — они будут хотеть хорошего, почти все. Обязательно кто-то должен начать, понимаете? Обязательно. Обмануть их, запутать или напугать. Бросить первый камень. Раздать им оружие, показать врага пальцем. И вот этот, кто начал, всегда виноват больше. Или даже этот единственный и виноват... — Тут профессор снова споткнулся, охнул, и в колене у него хрустнуло.

— Вы под ноги смотрите, — сказал лейтенант.

Он и сам уже здорово устал, а добрались только до Опеля-универсал с пустой люлькой на заднем сиденье и открытыми окнами. Воздух был тяжелый, гнилой, как если бы запах у решетки приклеился и тащился за ними. Елки, мы так до автобуса никогда не дойдем, подумал с тоской лейтенант, который поганый этот маршрут еще с прошлой ночи запомнил крепко во всех поганых деталях. 

— Может, это, передохнем? — Он просунулся в водительское окошко и включил в Опеле фары.

— Что?.. — спросил профессор.