Тоннель

Понимаю, это гораздо удобней, но в реальном мире так не бывает, моя дорогая, и поэтому план ваш — бездарный и начальство ваше, простите великодушно, бездарные идиоты... ну, признайте, я вижу, вам хочется.

Разговор продолжался, и чиновница даже вроде бы ожила немного, хотя ствол дробовика упирался ей между лопаток, а худой собеседник звал ее «дорогая», как если бы ствол держал кто-то другой. Впрочем, дальше ополченцы не вслушивались — они вправду были уже не солдаты, а случайные люди, разговор этот их не касался, и глядеть они тоже решили на всякий случай в другую сторону.

— ...Что мы это болтаем с вами, болтаем, — сказал наконец человек с дробовиком спохватившись. — А давайте-ка лучше пойдем соберем нашу группу.

— Вас не пустят, — через плечо сказала чиновница. — Майор вас узнает в лицо и застрелит прямо на входе. Или нет, он увидит вас в камеру и просто нам не откроет.

— Это если я буду один, — отвечал ее собеседник. — Но ведь мы наберем с вами — сколько нужно, человек пятьдесят? Я зайду, не волнуйтесь, а уж дальше мы как-нибудь между собой разберемся с майором. Вам майор ведь не очень дорог?

Тут чиновница сделала странное — она засмеялась. Смех был жутковатый, ополченцы даже подняли глаза и немедленно снова потупились, потому что из штанов-то она руку вынула, слава богу, но сразу просунула ее сзади под блузку. Что-то там у нее трещало, какие-то лямки. Если вдруг она таки спятила, то могла сейчас взять, например, и заголиться совсем, а такое зрелище было им ни к чему.

— Соглашайтесь, ну что вам терять, — говорил человек с дробовиком. — Может быть интересно, кто знает, как все повернется.

Голосок у курносой Хонды был тоненький, но визгливый, как будто обиженный.

— Лопнет трос! — закричал бригадир. — Ну не тянет, куда ты газуешь!

Хонда визжала на задней передаче, и Патриот не услышал. В ее тесном салончике он выглядел чужеродно, как взрослый за детской партой.

Набегут сейчас, подумала Саша. Полтоннеля сбежится, а мы даже не знаем, что там.

— Ты подъедь обратно и заново дерни, ну порвешь же! — надрывался бригадир, обреченный, как видно, сегодня давать команды, которых никто не слушался.

Зеленую майку он снял, когда растаскивали машины, и в неровном свечении фар был действительно похож на шахтера — голый по пояс, огромный и мокрый, с темным загорелым лицом. Все похожи были теперь на шахтеров после тяжелой смены, только без касок, и реальных проходчиков среди одинаково грязных измученных мужиков отличить уже никто бы не смог. Но теперь все зависело от девчачьей японской малолитражки и троса, тоже с виду не бог весть какого крепкого, а затем от того, что окажется там, за дверью. Вдруг там просто кладовка. Дежурка какая-нибудь со столом, стулом и вешалкой.