Тоннель

Просто жара, не волнуйтесь, сейчас все будет хорошо, вы посидите, я вас послушаю... Воды дайте кто-нибудь, быстро!

Тут же нашлась бутылка «Святого источника», ее передали над головами и всунули доктору в нетерпеливо протянутую руку.

— И отойдите все, ей нужен воздух! — приказал он сердито.

— Ну, чего ждем? — подхватила суровая тетка в кроксах. — Давайте-ка в сторонку, давайте-давайте!

Очередь послушно задвигалась, расступаясь.

— А вам особое, что ль, приглашение надо? — спросила тетка и непочтительно дернула женщину-Мерседес за синий рукав пиджака. — Все, кончился концерт. Стоит тут командует, цаца, работать не дает человеку. Девчонку чуть не уморили из-за нее, рожать сейчас начнет, ты, что ли, роды принимать будешь?

— Да ей все равно! — поддержали ее. — Столько времени потеряли, а у меня давление сто девяносто на сто!

— Мешать врачу, и не стыдно!..

— Есть телефон у кого-нибудь? В интернете ее надо выложить.

— Да чего там этот ваш интернет, жалобу написать просто коллективную, и всё. Их теперь увольняют за такое, между прочим.

— Как там девочка, рожает, что ли, правда? Господи...

Оглушенный старлей, которому унижение начальства наблюдать приходилось нечасто и потому доставило острейшую, почти неприличную радость, начал с восторгом прикидывать, как вернется сейчас в машину и развяжет шнурки. Он забыл сейчас даже про нимфу и в эту восхитительную минуту мечтал об одном — снять горячие ненавистные ботинки, а потом откинуть сиденье и спать. Спать часа три или пять, пока не откроются чертовы гермодвери. Баба из Мерседеса была низложена, желтый старик далеко, а больше он никого слушать был не обязан.

Он даже начал потихоньку пробираться на выход, но тут молодая беременная отпихнула бутылку с водой, которую совал ей доктор, опустила голову между коленей, и ее стошнило на асфальт.

— Не надо мне воду, — сказала она с отвращением и содрогнулась от нового спазма, закрыла рот рукой. — Запах какой ужасный, не могу прямо.

И запах действительно сразу стал очевиден. Проникающий сквозь пары бензина и разлитого масла, неправильный, гадкий. Плотский.

Доктор еще суетился и бормотал, заново хрустел манжетой своего трофейного тонометра, но все это не имело уже никакого смысла. Женщина-Мерседес вздернула голову и звучно принюхалась, раздувая ноздри, как большая гончая собака, а потом вытащила из кармана платок и прижала к лицу.

— Прямо за этой решеткой — три мертвых тела, — сказала она торжественно, указывая на изуродованный Фольксваген. — Которые лежат там уже одиннадцать часов. При такой температуре очень скоро оставаться здесь станет невозможно. Более того — опасно! И никакая вентиляция нам не поможет.