Тоннель

По делу надо было объяснять, а не котом своим махать, я сам догадаться, что ли, должен? И вообще, чего бы я сделал, когда ни скорую не вызвать, ничего, а хуевина эта железная тонны три, наверно, весит.

Он мог бы напомнить им всем, что за последние десять часов, пока они сладко спали в своих машинках, он вообще-то ни разу даже не присел и выполнял все, что было ему велено, и продолжает до сих пор, хотя давно не видит в этом смысла. И пацану со сломанной рукой все равно помочь не смог бы, даже если плюнул бы на приказы и сидел бы тут с ним всю ночь до утра.

Но никто на старлея не смотрел и объяснений не требовал, а все-таки щеки и лоб у него жгло, как будто он обгорел на солнце, и вспомнилось почему-то, как этот мелкий пижон, разбивший тачку, которую ему папа с мамой подарили на выпускной, выбросил свою банку колы, колотился в решетку и кричал «давайте подождем, ну пожалуйста, они сейчас приедут», и думать об этом было тошно.

— Послушайте, ну здесь точно никто не виноват, — сказала женщина-Мерседес, и голос у нее был такой, что лейтенант понял: она все еще обрабатывает доктора.

Что-то такое произошло между ними раньше, из-за чего человечек с котом гнался за ними добрых два километра и кричал «вы обещали», и теперь он злился — не на старлея, а на нее. Злился страшно, прямо кипел. Потому она и не напирает, не сверкает корочками и даже не лезет в коробку с лекарствами, хотя видно, как ей хочется, — знает, сука, что маленький доктор с красными ушами может здорово ей напортить и в этой части тоннеля все точно впишутся за него. А если про мятежного доктора узнают остальные, зараза может перекинуться дальше, и слушать ее не будет никто. И тогда желтый дед из Майбаха сожрет ее с потрохами.

— Вам кажется, что вы могли сделать больше, я понимаю, — сказала женщина-Мерседес печально и тепло, как если бы пыталась образумить сына. — Но вы напрасно себя вините. Ну правда, напрасно. У вас не было ни ресурсов, ни квалификации, и давайте честно — в таких условиях даже специалист вряд ли бы справился, а вы ведь, кажется, ветеринар? А, нет, простите, я забыла, вы зубной врач.

Очередь едва заметно дрогнула и самую малость обмякла, прислушиваясь.

— Это не пломба, не отбеливание зубов, — продолжила женщина-Мерседес уже громче, хотя все так же ласково, по-матерински. — Ну что вы могли, серьезная травма с угрозой для жизни, тут нужен был хирург, конечно, или парамедик хотя бы, профессиональная помощь. Но другим вы все-таки можете быть полезны, поэтому я еще раз предлагаю — давайте подумаем, как это организовать. Самое главное — правильно расставить приоритеты.

Щуплый стоматолог стоял перед ней — красный, растрепанный, со сжатыми кулаками, как школьник, которого за ухо выдернули из драки.