Тропами вереска

Я прошла в сад, осмотрелась. Половина деревьев – засохшие, мертвые, а остальные зацветают робко, нехотя. Прошла по дорожке, с грустью вспоминая, каким красивым был этот сад раньше…

– Вы совсем не спите? – Голос чуть насмешливый, хотя больше – равнодушный.

Я голову повернула, встретила взгляд синих глаз.

– А вы? – в тон ему ответила. – Бессонница мучает?

Ильмир смотрел спокойно, только в глубине синевы мелькнуло что-то тревожное.

– Напротив. Слишком много… снов, – чуть склонив голову, ответил он.

– А разве это плохо? Когда много снов?

Он чуть пожал плечами. Я помялась, не зная, что сказать. Хотелось многое, да не могла.

– Сад умирает, жаль, – пробормотала я. – Надо сказать садовнику, чтобы выкорчевал деревья и новые посадил…

– Это обсудите с княжной, – снова он пожал плечами. – Я здесь не хозяин.

– Так скоро станете, говорят, – ляпнула я. Ильмир чуть улыбнулся, не отвечая.

– Удачного дня, – негромко сказал он и пошел к дому. Потом обернулся, посмотрел на меня. – Я сегодня в город еду, может, нужно купить что-то, Вересенья? Для вас или ваших братишек? Вы уже устроились в лесном домике?

Я вздрогнула от непривычного обращения, сжала руки.

– Купить… Да. Я напишу список… Если можно.

– Пишите. Я вас найду перед отъездом.

Я кивнула, а он отвернулся, пошел по дорожке. Вздохнув, перевела взгляд на деревья и хмыкнула чуть испуганно. Вишни за несколько минут расцвели, розовые лепестки налились силой и светом, в рассветном воздухе разлился тонкий и сладкий аромат. Даже мертвое дерево, возле которого я стояла, набухло почками, забурлило соком.

Я погладила шершавую кору. Осторожнее надо быть… А то так ведьму и искать не придется, сама себя выдам…

Список я написала, сложила листочек и ждала с замиранием сердца, когда же он за ним придет. Сказал ведь, найду тебя…

Нашел, пробежал глазами по строчкам.

– Муку зачем? – удивился Ильмир. – Вам не нравится стряпня Белавы?

– Очень нравится, – усмехнулась я. – Но мне и братьев кормить надо.

– А ткани? Я не очень в них разбираюсь…

– Темную возьмите, – тихо сказала я. – Коричневую и болотно-зеленую…

– Интересный выбор, – усмехнулся он и кивнул, мол, дело ваше. А я снова пальцы стиснула. Не помнит… ничего не помнит!

Я загрустила, но тут на всю кухню вопль раздался, обернулась – Белава губы кусает да на ошпаренную ладонь дует. Я к ней бросилась.

– Не знаю, кипяток как живой выпрыгнул! – заплакала стряпуха.

Помощницы-девчонки вокруг нас забегали бестолково, засуетились, а я нахмурилась. Такой ожог легко не пройдет, если только…

– Кастрюля сама соскочила, – причитала Белава, – как живая! Да мне на руки! Ой, горе! Как же теперь обед готовить? Ведь обругает хозяйка.