Тропами вереска

Криворукой назовет!

– Тише! – Я осмотрела, нахмурившись, ладонь кухарки, на которой уже расплывалось красное пятно. Белава плакала, крупные слезы, словно горошины, катились по румяному лицу, помощницы причитали. Могу помочь. Да только придется силу применить. А у стены Ильмир стоит. Не прогонять же? А стоит зашептать над обожженной рукой, мигом во мне ведьму почует!

А у Белавы кожа уже краснотой налилась, готовится пузырем вздуться!

Я оглянулась на служителя, потянула тихонько кухарку за фартук.

– Надо лист подорожника приложить, – говорю, – пошли, видела у забора.

– Да какой тут… – захныкала кухарка, так я ей на ногу наступила, она язык и прикусила. И пока молчала оторопело, я приказала помощницам обед доваривать, а сама потащила кухарку за собой, шикнула ей в ухо, чтоб молчала. Белава глазами хлопала, но не сопротивлялась, а на Ильмира я оглядываться не стала. Побоялась.

Запихнула кухарку в чулан, усадила на бочку пустую. Подула на ее ладонь, погладила, забормотала, боль заговаривая.

– Ты чего это? – изумилась Белава.

– Молчи, – приказала ей. Лба коснулась, она и сомлела. Лишь глазами хлопала да улыбалась. Плохо только, что все по-дурному я делала, второпях, боль без откупа тянула. А это значит, что все на меня перешло. Сбросить некуда. Не оставлять же первому, кто войдет! Вот и пришлось себе забрать. У кухарки ожог сошел, а у меня появился, да я зубы сцепила. Теперь главное до своего лесного домика дотерпеть, там скину как положено, заговорю.

Дверь заскрипела, открываясь, и в чулан всунулось любопытствующее лицо помощницы.

– Ой, а чего это тут? – всплеснула руками девушка.

– Подорожник искали, – сквозь зубы прошипела я. – Нашли.

– Подорожник? Здесь? – осмотрела она бочки пустые и тряпки для уборки.

– Здесь. – Я потянула Белаву наружу. И сразу наткнулась на взгляд синих глаз.

– Я послал за лекарем, – сказал Ильмир. – Через час прибудет.

– Так не болит уже! – весело отозвалась Белава, засияв улыбкой. А мне захотелось снова наступить ей на ногу. – Прошло! Как по волшебству!

Я чуть в голос не застонала!

– Испуга больше было, – с легкой улыбкой пояснила я. – Кипяток мимо пролился. Повезло.

– Повезло! – радостно закивала головой кухарка и оглянулась недоуменно, – Да что же я стою тут, лясы точу! Обед же не готов!

И, подхватив свои юбки, унеслась на кухню. Помощницы с оханьем метнулись следом. Я осторожно убрала ладонь за спину.

– Вересенья, вы плохо себя чувствуете? – негромко спросил служитель. – Вы побледнели.

– Вам показалось, – не глядя на него, бросила я и пошла к двери. – Не беспокойтесь.

Шла, чувствуя, как прожигает спину взгляд служителя, и проклиная Шайтаса. Уж не просто так кипяток живым стал, знаю, чьи это проделки…

До вечера пришлось ходить, сжимая зубы от боли.