Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

У входа во дворец нас встречала делегация самых уважаемых жителей Константинополя. Среди них были в основном греки, одетые в свою национальную одежду – короткие смешные юбочки – фустанеллы, и расшитые золотом куртки, а также армяне и болгары, и даже несколько турок. Здесь же были и представители местного духовенства. После стандартных приветственных речей и разных подношений мы прошли во дворец.

Столы были накрыты в центральном зале с его знаменитой хрустальной люстрой – подарком султану Абдул-Гамиду от британской королевы Виктории.

Однако символично.

Не буду описывать саму трапезу – везде, во все времена эти зрелища были удивительно похожими одно на другое и отличались друг от друга лишь количеством и качеством блюд и произнесенных тостов. К тому же мы все помнили, что у нас еще много дел. А посему уже через пару часов, отдав должное труду наших поваров, мы встали из-за столов.

Цесаревич изъявил желание осмотреть дворец султана. Мы с ним прошлись по коридорам, полюбовались на картины Айвазовского, написанные художником по заказу султана, побывали в личных покоях Абдул-Гамида, после чего вышли в дворцовый сад.

Наши охранники, узнав о желании Александра Александровича прогуляться по дворцовому саду, тут же сообщили об этом по рации караульному взводу морских пехотинцев, которые надежно перекрыли периметр территории дворца. Вроде в этом районе города было уже давно все спокойно, местная топота к пунктам дислокации наших войск не подходила и на пушечный выстрел, но все же, но все же…

Здесь в саду и встретили мы двух старых наших знакомых – художника Василия Васильевича Верещагина и генерала Михаила Дмитриевича Скобелева.

Василий Васильевич по прибытии в Константинополь был тут же прооперирован на «Енисее». Ему вскрыли и вычистили рану от входного до выходного отверстия. В раневом канале началось нагноение из-за оставшихся там кусочков материи. Недалеко было до сепсиса или гангрены. Но, слава богу, всё обошлось. Как я уже заметил, реакция людей XIX века на антибиотики была потрясающей.

Уже на следующий день температура у Верещагина спала, и он начал быстро поправляться.

Врачи пошли навстречу его горячим просьбам и разрешили ему перебраться с «Енисея» на берег. В госпитале МЧС ему выделили небольшую палатку, в которой он и поселился вместе с генералом Скобелевым. Наши ребята раздобыли для Верещагина этюдник, холсты и краски. Теперь Василий Васильевич, сидя в коляске, целыми днями в дворцовом саду занимался любимым делом.