Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

Если и есть человек в России, способный более чем кто-либо другой помочь своей стране избежать военной катастрофы, то это именно князь Хилков…»

Он заботился о развитии не только железнодорожного транспорта. Князь был активным сторонником автомобилизации страны и предрекал автомобильному транспорту большое будущее. Его подпись стоит под постановлением от И сентября 1896 года «О порядке и условиях перевозки тяжестей и пассажиров в самодвижущихся экипажах». Этот документ официально разрешил массовое использование автомобиля в качестве пассажирского и грузового транспорта.

Именно с этого дня начинается история автотранспортной отрасли России.

Михаил Иванович с радостью согласился на мое предложение. Он попросил дать ему пару часов на улаживание текущих дел. Я назначил ему рандеву у нашей посадочной площадки, куда за мной ближе к вечеру должен был прилететь вертолет из Константинополя.

Меня разбудили первые лучи восходящего солнца, пробивающиеся через приоткрытое окно. Легкая кисейная штора развевалась свежим утренним ветерком. Был слышен плеск волн и что-то еще. Я прислушалась. Где-то недалеко пели.

Песня была незнакомой, но красивой:

Некоторое время я не могла вспомнить, где я нахожусь. Это ничуть не напоминало мрачный, словно сказочная пещера Кощея Бессмертного, дворец-тюрьму «Холируд». Да и ни на один из наших петербургских дворцов это не было похоже… Нигде вас не разбудят песней на рассвете. Тем более что в Петербурге сейчас рассветы встречаются с закатами, и солнце всего на полчаса слегка ныряет за горизонт.

Гуляющий по комнате ветерок пах морем. Но этот запах был не такой, как от залива Ферт-оф-Форт в Шотландии, на берегу которого находилась моя личная тюрьма, и не такой, как от Финского залива у нас в Петербурге.

Накинув заранее приготовленный Энн легкий халат, я выглянула в окно. Была видна белокаменная набережная, а за ней теплое море и восходящее солнце, встававшее из розовой дымки над противоположным берегом то ли залива, то ли пролива.

И тут я вспомнила! Пролив называется Босфором, а город – Константинополем, страна же – Югоросией. Дворец, в котором мы сейчас находились, именовался Долмабахче. В прошлом он был резиденцией турецких султанов, а сейчас в нем размещается правительство Югоросии.

Я обернулась, – мой Фредди спал, свернувшись калачиком и уткнувшись лицом в пышный персидский ковер, занавешивающий всю стену. Ночью мы проснулись и немного… Ну, вы понимаете… Ведь мы так давно не были вместе. Я по нему скучала, и он, наверное, тоже. Сейчас его не разбудить даже пушкой, а не каким-то там солнышком или ветром.

Я еще раз осмотрела комнату. Так, вон мое утреннее платье, это, наверное, Энн для меня приготовила.