Царица темной реки

Они сами в свое время частушку сложили:

Ну, а картошкой, сами небось знаете, занимаются только четыре раза за сезон: посадили, пропололи, окучили, выкопали. Правда, была еще свиноферма, вот ее-то немцы опекали вовсю, даже расширили больше чем вдвое. Любили свининку, гады. Вот только получилось так, что после бегства немцев и нескольких дней полного безвластия народ свиней с фермы разобрал по домам, кому-то оборотистому досталось аж три, а уж по две – всякому (Деменчук говорил мне как-то: когда будут в скором времени воссоздавать настоящий колхоз, решено в политических целях всех свиней у народа назад не забирать, по одной на каждый двор оставить).

Болтали мы так, болтали (больше Катря болтала, а я больше слушал да на ее расспросы отвечал), а потом оба поняли, что темы для разговора стали подысчерпываться. А там и вовсе замолчали, так что я не спеша выкурил папироску. И тут Катря сказала:

– Отчаянный ты парень, Рыгор. Мало того, что рыбы наловил, так еще и при Алесе, сам рассказывал за столом, поблизости в речке плававшей. Или ты, может, знаешь что?

– Да ничего я такого не знаю, – сказал я, прекрасно поняв ее вопрос (у нас в Сибири, сами знаете, в каких случаях так говорят). – А что, при Алесе рыбу ловить нельзя? Что, она всякую животину, и рыбу тоже, любит и в обиду не дает? Вы, я уже знаю, даже речку перекрестили в Алесину. Сколько она меня видела, не показала, что ее мое занятие обижает или злит…

– А в чем? – живо спросил я, усмотрев шанс разгадать не дававшую покоя загадку. – Катрусь, раз уж начала, давай до конца. Что с рыбалкой не так? Ведь никто из ваших рыбу не ловит, и не купается, и лодку на реке не держит. Первый раз вижу, чтобы так обстояло с деревней, близ которой речка течет – рыбная притом, и для купания подходящая, и для плаванья на лодках… Ну, Катрусь?

Она колебалась – я видел в тусклом свете коптилки, наконец все же решилась:

– Понимаешь, Рыгор… Речка наша – дурное место. Вот тебе и весь сказ. Если понимаешь, конечно…

– Понимаю, – сказал я уверенно.

В самом деле, и по эту сторону Урала, и у нас в Сибири доводилось слышать о местах, которые местные считают дурными, опасаются и обходят десятой дорогой. Там, откуда я родом, таких мест и близко не было. И места таковые, я уверен – сплошное суеверие, оставшееся со старых времен, дедовы-прадедовы побасенки. А в страшные россказни, ходившие вокруг таких мест, я как-то не особенно и верил – ни разу не попадалось рассказчика, достойного доверия. Бабьи сказки, и всё тут, байки, какими деревенские любят припугивать городских.