Царица темной реки

Я и сам в школе, в райцентре, в старших классах каких только баек не плел одноклассникам, особенно девчонкам, прямо намекая, что иным случаям сам был натуральным очевидцем (райцентр, где я последние два года проучился в школе-интернате, стоял посреди большого безлесья, а наша деревня, отстоявшая километров на восемьдесят, – на окраине таежного массива). И ведь некоторые всерьез верили!

Я даже ощутил легкое разочарование оттого, что загадка разрешилась так просто – очередное «дурное место», изволите ли видеть. Даже и скучно чуточку. И тут же спохватился, ухватившись за явную несообразность.

– Постой, Катрусь, – сказал я. – Что-то тут концы с концами не сходятся. Ладно, река – дурное место. Бывают такие, наслышан (не стал добавлять, что сам я в них не верю). – Но рыбку-то ты сегодня уплетала за обе щеки и ушицу нахваливала… Нескладушки получаются, как хочешь.

– Ах, вот какие здесь тонкости, – сказал я. – Буду знать. Выходит, и второй раз смогу пойти порыбачить?

Я не стал уточнять, что вторая рыбалка часиков через несколько как раз и состоится – разве что без меня и не вполне обычным способом.

– Меня дурными местами не запугаешь, – ответил я без всякой рисовки.

 – Повидал, ага. Было такое место, ты о нем наверняка и не слышала, называется – Курская дуга. Вот уж место – дурнее некуда. Был я там. И ушел не просто живым и целехоньким, а даже с орденом. И еще парочку дурных мест прошел без всякого для себя ущерба.

И ведь не врал нисколечко. Знаете, что самое смешное? Ага, смешное, если разобраться. За три с лишним года войны два раза легко ранен, и оба раза не в крупных сражениях вроде Курской дуги, а в относительно мелких боях. То ли смешно, то ли чуточку обидно – словно кирпич на тебя с крыши упал.

На Курской дуге, правда, горел – но мы все благополучно выскочили и успели первыми перестрелять экипаж нами же подбитой «Пантеры». А вторую «Пантеру», ту, что нас подбила, подожгла случившаяся рядом «тридцатьчетверка», и она не успела нас из пулемета срезать, как явно собиралась, разворачивалась уже…

Катря подумала немного и заключила:

– Я так понимаю, это все были ваши военные дела? Ну вот, а тут совсем другое, обернуться может и так и этак…

– Как говорится, не умирай прежде смерти, – ответил я, и тут в голову пришла совершенно другая мысль.

 – Слушай, Катрусь… А как же ваша Алеся дурного места не боится? Столько времени на речке проводит, что и речку в честь нее перекрестили? – И постарался как можно точнее передать ее интонацию: – А может, знает что?

– Да просто она такая… отчаянная, – ответила Катря, определенно помедлив. – Вот и сходит с рук многое…

– Ну, значит, и мне сойдет, когда пойду второй раз рыбачить, – заключил я. – Я ведь тоже отчаянный, верно тебе говорю.