Жестокие игры в любовь

Я не думал, что так получится. Не думал, что все будут так… — Он снова бросил в неё взгляд. — Прости, Мика, я правда не хотел, чтобы так всё вышло…

Он смотрел на неё с болью, но разве его боль могла сравниться с той, что взвыла сейчас внутри неё. Взревела так, что воздух из лёгких выбило, будто её наотмашь ударили. Так, что все внутренности, казалось, скрутило в тугой узел.

Она отвернулась и оцепенела.

Вера что-то нашёптывала, но Мика не слышала, смотрела перед собой невидящим взором. В голове стучало: это он… это всё же он… Пусть не с его подачи началась травля, но он выдумал про неё эту мерзость.

И он запустил её как заразу…

Её била дрожь так, что пришлось кулаки стиснуть. И продышаться бы. Почему-то резко перестало хватать воздуха.

Классная ещё причитала после его признания, разглагольствовала о чём-то — всё это проходило мимо. Лишь звонок с урока вывел Мику из ступора.

— Хорошо, конечно, что ты признался, — обескураженно произнесла классная, — будем решать дальше, что делать. После уроков…

Она первой вышла из кабинета. Остальные расходиться не спешили, тихо переговаривались, складывая учебники. Мика поднялась, почти не отдавая себе отчёта.

Это было не продуманное решение, а, скорее, порыв. Но такой, что противиться ему, казалось, невозможно.

Она прошла к парте Колесникова, остановилась напротив него. Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза. Невольно она отметила про себя, сколько в его взгляде отчаяния и обречённости.

Все кругом затихли в растерянности, замерли, наблюдая.

— Женя, прости меня, пожалуйста, — произнесла Мика. Голос немного дрожал, но и неудивительно. Внутри её так колотило, словно в лихорадке. — За то, что я тебе тогда столько всего плохого наговорила.

Я не должна была. Почему я так сделала, тебе объяснит Лёша Ивлев. Но я всё равно была неправа… За это извини. А за то, что ты всё-таки оказался подонком…

Он даже не попытался отклониться, когда она взмахнула ладонью. Пощёчина прозвучала хлёстко и неожиданно громко. Кто-то ахнул, но сам Колесников молчал. Мика развернулась, подхватила сумку и выбежала из класса.

33

За неделю до последних событий

Женьке было всё равно пойти или не пойти на обществознание. Совершенно не критично. Впереди маячили выходные — успеет ещё и отдохнуть, и расслабиться.

Но народ негодовал так, словно им навесили не один, а пять уроков сверху. Он лениво взирал на возмущённые лица одноклассников, безмятежно ожидая, чем всё это кончится.

Только она не разделяла стихийный бунт. Но кроме него никто, похоже, этого не замечал. Собственно, он и сам старался на неё лишний раз не смотреть, не обращать внимания. Отгонял мысли, которые упрямо возвращались к ней, стоило только забыться. Он забивал голову чем угодно, лишь бы не рефлексировать.