Туфельки для мамы чемпиона (СИ)

Кроме русского названия предмета надо было назвать его по-французски для Беаты и по-английски для Роберта.

— Юлия Владимировна, — тщательно выговорил Тухольский, — могу я пригласить вашу дочь в парк? На… Как по- русски "хуштачь"? — Качели? Конечно, идите, — отпустила пани Торочинская ребят.

Качели в ближайшем парке были огромными. Как лодки на длинных перекладинах. Раскачать их в одиночку нереально. Но вдвоём они справились.

Тяжёлая конструкция сначала жалобно скрипнула, а потом поддалась, увеличивая амплитуду с каждым разом. И вот они уже высоко подлетают над землёй! — Ты держишься? — прокричал Роберт с другого конца "лодки".

 — Дааа! — кричала ему в ответ Беата. И они всё больше раскачивали качели.

Это было необыкновенное чувство полёта. Выше кустов, к облакам. Волосы выбились из кос и лезут в глаза. Но Беата не останавливается. Сгибает и разгибает колени. Ещё выше!

Роберт держится крепко. Летит над землёй, упираясь ступнями в доски. Небо ближе, а ветки деревьев можно потрогать. Восторг!

Сколько они так катались, неизвестно. Когда затормозили таки тяжёлую конструкцию, дело было к вечеру. Роберт нащупал в кармане куртки монетки.

Он был готов поклястся, что утром никаких денег у него в кармане не было. А тут такое богатство! На два сладких кренделя, два стакана газировки и два мороженых. Целый пир!

Они уселись на скамейке. Беата скормила Роберту половину своей булки. Сказала, что не хочет. — Придём ещё качаться? — осторожно спросила Беата. — Конечно! Я летал! — Да, Робин-бобин, ты летал!

До отъезда Роберта в Советский Союз они приходил в парк ещё раз пять, наверное. Снова и снова раскачивали тяжёлую лодку качелей. Не могли себе отказать в упоительном ощущении полёта.

Потом шли на набережную.

Как многие люди, живущие рядом с морем, они относились к нему равнодушно. Море, оно просто море. Разноцветное в зависимости от погоды. Будто настроение у него меняется. Их море северное. Тут часто дует сильный ветер. И чайки носятся над заливом с невероятной скоростью.

Роберт улетел в "Артек". Потом выяснилось, что из всего ансамбля он говорил по-русски лучше всех. Чему тут же удивились представители Службы безопасности Министерства внутренних дел, сопровождавшие группу в зарубежной поездке.

Но двенадцатилетний парень был чист, как ангел.

Эта поездка произвела на Роберта колоссальное впечатление. Рассказов хватило потом на несколько месяцев. Жабка слушала его, раскрыв рот. Про Москву, про крымскую природу, про международный лагерь. А самое главное — про самолеты. Туда и обратно у них получилось четыре перелёта. Сначала из Гданьска в Москву, потом в Семферополь и обратно.

Вернувшись, Роберт набрал в библиотеке книг про самолёты. И решил, что непременно станет пилотом. Как отец Беаты.