Туфельки для мамы чемпиона (СИ)

Добравшись до своей улицы, рухнула на скамейку. Лёгкие горели. Слезы душили. Сколько она просидела, пытаясь прийти в себя, она не помнила. Вернулась домой и закрылась в комнате, отказавшись от ужина.

Ночью у Беаты поднялась температура. И ближайшие три дня она провела в постели.

— Это из-за того мальчика. Помнишь? — объяснила пани Юлия мужу. — Который хотел стать пилотом? — Да. Роберт Тухольский. Он уехал в математический интернат в столицу. Так что может быть станет большим учёным, и мы ещё за него порадуемся. — Я бы больше порадовался, если бы он всё-таки стал пилотом, как мечтал.

 — Ох, Михал, у тебя никаких больше настоящих мужских профессий не существует. Только пилоты, — рассмеялась пани Юлия.

Только через месяц после отъезда Роберта в столицу Беата наконец призналась себе, что скучает. По его взгляду из-под длиннющих тёмных ресниц, когда он отвечает у доски, а смотрит по привычке только на неё. И даже по почти ласковому детскому прозвищу "Жабка".

Жабой её уже никто не называл. Потому что из нескладного большеротого ребёнка Беата Торочинская превратилась в стройную девушку с глазами в половину лица.

И чуть великоватый рот уже никто не замечал. Фигура Беаты перетягивала всё внимание на себя.

Музыкальная школа была закончена. Французским они с мамой баловались дома. Нужно было задумываться о будущем.

Для себя Беата ничего лучше не придумала, как готовиться в педагогический на факультет иностранных языков, русское отделение. Только вместо английского, с которым поступало большинство, Беата решила сдавать французский. Так шансов больше.

А ещё они с мамой съездили в Москву. Это была давняя мечта обеих. Пани Юлия помнила этот город обрывками.

Детские воспоминания всегда яркие. Красные воздушные шары на седьмое наября, большая ледяная горка во дворе.

Попасть в Советский Союз даже бывшей советской гражданке оказалось непросто. Даже факт, что муж и отец польских туристок — бригадный генерал Войска польского, не помог. И всё же им дали визу "для посещения могилы родственников". Бабушка и дедушка покоились на Кунцевском кладбище, только относительно недавно ставшем московским.

Пока оформляли документы, пока покупали билеты, наступил январь. Только вот январь в Гданьске — это температура около нуля и дождь, серое небо и шторм на море.

А в Москве было минус пятнадцать.

Торочинские поселились в гостинице "Россия" в самом центре возле Красной площади. И гуляли пешком, сверяясь с картой.

На второй день съездили на кладбище. Сугробы там были по колено. Вымокли и замёрзли. Долго не могли поймать такси. А когда таксист понял, что они иностранки, пытался обмануть их с ценой. Тогда Беата услышала от матери в адрес таксиста весьма витееватую фразу. Все слова там были приличными.