Туфельки для мамы чемпиона (СИ)

 Роберт вывел её на площадку, где многие пары уже двигались под музыку. — Расслабься, девочка, — Роберт прижал её к себе. Медленная тягучая мелодия обволакивала. Роберт вёл партнёршу спокойно, мягко и нежно.

Потом оркестр замолчал и через пару секунд заиграл вальс. — Ты сможешь, я знаю. Ты же мама чемпиона, — вдруг произнёс Тухольский, глядя прямо в глаза Беате.

Она умела. Вот именно так, правильно. Как бальники. А с таким партнёром бояться было точно нечего. Роберт поднял руки, Беата встала в позицию. Правый поворот. Ничего сложного. По большому кругу. Спокойно.

Уверенно. Перемена, левый поворот. — Ого, принцесса, ну ты даёшь, — не останавливаясь, удивился Роберт. Пара кругов и аплодисменты. Им и оркестру.

— Пан Тухольский, оказывается, не только отлично водит самолёт, но и танцует, как бог, — к ним подошёл президент, — Роберт, познакомьте меня наконец с прекрасной пани. А то я сегодня чуть не умер от зависти, когда понял, что она с Вами. У Беаты загорелись щеки. И она несолидно хихикнула.

— Господин президент, позвольте представить — Пани Беата Зимовская. Президент поцеловал Беате руку.

 — Томаш Кисловский, к вашим услугам, прекрасная пани Беата. Давно вы знаете нашего пана капитана? — Больше тридцати лет, господин президент. — Сколько? Серьёзно? — Мы одноклассники, — объяснил Роберт. — Тухольский, не ожидал от вас! Столько лет прятать такое сокровище! Пани Беата, всегда буду рад Вас видеть. Кисловский откланялся, ещё раз поцеловав Беате руку.

— Я же говорил, что он умрёт от зависти, — смеялся Роберт, — Пойдём, с балкона будет видно фейерверк над рекой.

Всё гости высыпали на лужайку перед рестораном или вышли на балкон.

Вид на Вислу был потрясающим. Начался фейерверк над рекой. Огни мерцали в небе, отражаясь в тёмной воде реки. Роберт держал Беату за плечи. — Не замёрзла? — Нет, что ты. Рядом с тобой это невозможно, — Беата улыбалась.

Салют приводил её в детский восторг. Давно она не испытывала такой безметежной радости.

Огни фейерверка погасли. А они всё стояли, обнявшись, глядя на ночную реку. Современная Варшава продолжалась на низком берегу. А здесь, в старом городе, всё дышало историей. Узкие улочки с брусчатой мостовой. Дома в три этажа с деревянными ставнями и геранью на окнах.

Вышли в город, медленно побрели по улице. — Видишь отсюда памятник Марии Склодовской-Кюри? — Конечно. — Мы когда в интернате учились, каждое Рождество одевали его в шарф и лыжную шапку. Представляешь? А студенты университета перед выпуском всегда умудряются одеть её в мантию и магистрскую шапочку с кисточкой. Причём там каждый год дежурит полиция, но им всё равно это удаётся. — Трудно было? — Что? Одеть памятник? — Нет, я про интернат. Твоя тётка так гордилась тобой.