Туфельки для мамы чемпиона (СИ)

 — Откуда ты знаешь? — Я приходила к тебе домой. В сентябре. Когда не обнаружила тебя в школе. Она сказала, что ты уехал. И, даст бог, навсегда. — Жабка, я даже не знаю, что сказать в свое оправдание. Тогда мне казалось, где я и где ты. Разные миры. Не может дочь генерала авиации интересоваться гданьским оборванцем вроде меня. — Ты не писал даже. И не попрощался. — Прости. Это не оправдание, но… Мне и подумать то было некогда. Это был шанс, от которого не отказываются. Но ты права. Я должен был с тобой попрощаться. И, знаешь, да… Было трудно. Все три года интерната. — А потом? — Потом я начал летать.

И трудности перестали быть важны. Осталось только небо. И самолёт в моих руках. — А теперь? — Что ты хочешь спросить, принцесса? — Честно? У меня есть целый список того, что я хочу у тебя узнать. — И что в этом списке под номером один? — Ох, даже не знаю. Наверное, почему я вдруг стала принцессой. Ты раньше меня так не называл. — Я так про себя называл тебя. С того дня, как узнал, что ты генеральская дочь. И понял, что ты специально нашим курицам в классе этого не рассказываешь. Помнишь, как у них челюсти на асфальт попадали, когда в твой день рождения отец пришёл к школе в форме и с цветами? — Представляешь, нет. Я только помню, какой был букет. — И я помню. — Мне хочется расспросить тебя про каждый день твоей жизни. — Думаю, что там было немало дней, месяцев, а может быть и лет, которыми я не горжусь. — Я сегодня вдруг поняла, что ты знаешь обо мне разы больше, чем я о тебе. Вот про танцы, например. — Танцы кончились, когда начались полёты. Это ведь тоже, как танцевать. Только в партнёрах у тебя машина. — Не жалеешь? — Жалеть можно только о людях, я думаю. В танцах мне жалеть не о ком. — А как ты догадался, что я станцую вальс? — Что-то мелькнуло такое в твоих глазах. Не могу объяснить, — Роберт пожал плечами, — Будем считать, что я догадался, что мама четырехкратного чемпиона Польши и вице-чемпиона мира умеет танцевать венский вальс.

Роберт почувствовал, как задрожали плечи у Беаты. — О, Господи, я тебя расстроил! Идиот! Кто меня за язык тянул! — Обними меня, пожалуйста! — Что? — Обними. Сейчас. Мне очень нужно, — едва слышно проговорила Беата и прислонилась к нему всем телом.

Тёплые нежные и сильные руки взяли её в кольцо.

Укачивали, успокаивая.

Беата подняла лицо. Встретилась с Робертом взглядом. Всмотрелась в такие давно знакомые, но заново узнаваемые ею черты. Провела ладонью по контуру лица. Роберт поймал губами кончики её пальцев.

Тёплый ветер гулял в кронах деревьев на высоком берегу Вислы. Этим двоим, что стояли на мощеной площадке перед памятником Марии Склодовской, было сейчас не до разговоров.

Их отношения отмотали маховик времени назад. Обоим будто снова максимум двадцать.