Ты мой закат, ты мой рассвет

А еще лучше, если только для нас двоих. И вот это — а не стирка, глажка и готовка — самое главное. Тот уют, о котором я всегда мечтал. Та непонятная хрень, которую может создать только правильная женщина, которая, может, и без царя в голове, но зато она на своем месте.

— Я понял–понял, — отвечаю на немой вопрос в зеленых глаза. — Подруженька твоя драгоценная, чтоб ее. Кстати, Очкарик, а где сцена ревности?

— Выпилили ее в финальной части сценария как ту, которая разрушает образ героини и выбивается из ее нового характера.

— А у нас новый характер? — Делаю вид, что очень удивлен.

— Да. У тебя теперь сильная и уверенная в себе женщина, майор, и она никому не позволит лезть в ее семью и отношения.

— Хммм… — Провожу рукой по ее бедру, которое торчит из–под задранной до самой талии футболки. — А куда делась мелкая перепуганная плакса?

— Она тоже где–то здесь. — понижая голос до шепота, «признается» жена.

— Красота, всю жизнь мечтал о гареме!

Глазом моргнуть не успеваю, а Очкарик уже опрокидывает меня на спину, усаживается сверху и невесомо барабанит по груди маленькими кулаками.

— Тебе сил–то хватит, султан? Выразительно поднимаю бровь.

— Ладно, поняла, больше не буду засыпать первой, — пасует жена. И снова возвращает разговор к той само теме. — Расскажи все, хорошо? Я хочу закрыть прошлое.

Я беру паузу, чтобы вспомнить, как же все это завертелось.

Само собой, еще на свадьбе, когда истеричка Вика облила мою малышку вином и в итоге случилось то, что случилось, я дал себе обещание не оставить это просто так. Не помню точно, в какой момент созрела мысль устроить ей «веселье» в ответ, но, когда сидел в больнице под кабинетом и ждал вердикт врача, уже знал — на тормозах эту историю я точно не спущу.

Потом мы с Очкариком сделали паузу, я был на хрен больной, как после чумы, и все вопросы отошли на задний план. Кроме одного — что теперь будет с моей жизнью и с нами.

Но примерно через месяц Вика сама заявилась ко мне.

Почти как когда–то Наташка, почти с тем же «эффектом внезапности»: тупо разоралась за забором в дикий мороз и в распахнутой куртке, требовала, чтобы «сучка» вышла к ней на разговор или она сама подстережет ее и «сделает настоящей красоткой».

Вот тогда я понял, что эту тему нужно закрывать: быстро и жестко. А еще лучше, если грязно и без купюр, чтобы «подружка» поняла, что здесь нет «правильного мужика», который будет играть с ней по женским правилам и делать скидку на то, что некоторым бабам не дано думать головой, поэтому они думают тем, что у них между ног.

По своей работе мне не приходилось сталкиваться с истеричными женщинами и всякими бытовыми разборками, но пара коллег из соответствующих отделов рассказывали рабочие байки.