Ты мой закат, ты мой рассвет

И нет ничего стыдного в том, что эту правду жизни я понял с возрастом и опытом, а не впитал с молоком матери.

— Я вызову тебе такси, Марина.

Пытаюсь открыть навигатор, но она стучит меня по руке, снова перетягивая на себя внимание. И как–то так щурится, что мне даже немного не по себе. Марина больше не кажется пьяной и плохо соображающей, что мелет. Да, взгляд такой же мутный, но лицо и жесты как у полностью трезвого человека.

— Такие как ты и Михаил Иванович, не способны сделать женщину счастливой, если у нее есть хоть капля мозгов в голове. Знаешь, почему?

Я грубо стряхиваю ее пальцы и все–таки заказываю машину.

Аппетит резко пропал, хоть обычно меня не зацепить, тем болтовней пьяной бабы. Просто, сука, злит, что я сидел, никого не трогал и пытался мысленно раскидать кучу дел так, чтобы переделать за выходные хоть половину, а меня снова поносят. Причем чужая баба. Причем за чужие косяки.

— Потому что вы — эгоисты. Оба. Только он продался за бабло. а ты пока нет. Вам обоим нужно, чтоб вокруг вас вились женщины, рвали за вас глотки друг другу, а вы выбирали, выбирали… — Марина степенно складывает барахло обратно в сумку. — Вам не нужна женщина с мозгами, потому что у нее будут слишком сложные реакции, а на это, боже упаси, придется тратить время и силы. Чем примитивнее — тем лучше. Проще. Понятнее. Пусть она сидит себе где–то на ресепшене, читает глянцевый журнал, отвечает на звонки и приходит домой только чтобы раздвинуть ноги.

— Не пошла бы ты? — Сам себе удивляюсь, почему до сих пор не отправил ее в пешее эротическое более грубым словом.

— Я ухожу–хожу. — Прикладывает ко лбу ладонь козырьком, словно отдает честь. — Только ты знаешь, что я права. Видишь, что со мной сделал Михаил Иванович? Когда–то я была красивой, умной, готовой к экспериментам женщиной. И он меня любил, пока все было так, как он хочет. Как ему нужно. А когда начались проблемы — любовь прошла. — Марина снова дергает себя за рыжую прядь. — И не помогло никакое обновление системы. Потому что такие, как вы — просто потребители: взял, попользовался, стало слишком сложно — пинком под зад и за другой. Вас уже не переделать.

Марина, шатаясь, поднимается.

С тоской вливает — буквально — в рот остатки вина на дне бокала, и на этот раз даже бровью не ведет, словно там была подкрашенная минералка.

— Ты не такое говно, как Михаил Иванович, — пожимает плечами, а мне хочется прямо от души раскланяться за такую, блядь, царскую похвалу!

Когда она уходит, я снова и снова прокручиваю в голове весь этот «монолог разведенки».

Понятное дело, что говорил в ней алкоголь. Но в большей степени обида на мужика, которого я сам от всей души считаю мудаком.

Ведь правда. Очень многое — правда. Я не славный и хороший парень.