Ты мой закат, ты мой рассвет

Бестолковая голова. Прости, прости…

Почему–то хочется просто рявкнуть, чтобы закрыла рот и перестала нести херню и вечно извиняться за все на свете.

— Я еще не научилась быть совсем сильной, — извиняется с искренностью маленького ребенка. — Мне так не хотелось тебя разочаровать… Ты даже не представляешь.

Ну почему же она просто не прокричится?

Хоть с матами, хоть с истериками, но не шмыгает носом в унисон дрожащим кончикам пальцев.

Закрепляю повязку парой пластырей и отхожу, чтобы навести порядок на тумбе и смыть кровь с края раковины. Как будто мы тут очень киношно выясняли отношения, а по факту получается…

Хрен его знает, что.

— Я… больше ничего не буду обещать, можно? — шепотом мне в спину. — Я просто попробую еще раз.

Не о том мы говорим.

Может, нам и правда лучше развестись, пока все это не превратилось в болезненную для нас обоих зависимость?

— Ну давай, писательница, — плюю на все, поворачиваюсь, держась ладонями за края столешницы, — ты же не об этом хочешь сейчас поговорить.

Она сразу же кивает.

Эта мысль крутится на невидимой орбите вокруг моей головы.

— Я… понимаю, что никудышная жена. Мне правда очень жаль.

Вопреки моим ожиданиям не кричит, не становится в позу. Все так же смотрит своими огромными глазищами. Понятия не имею, какая в ней доза, но могу поспорить, что моя писательница абсолютно точно вменяема. Никакого аффекта.

— И пойму, если ты решишь, что развод все–таки был бы для нас лучшим решением…

С другими женщинами на этом этапе, который называю «пафосное жевание соплей», я обычно уже обрубал диалог. Не люблю, когда давят на жалость, но при этом вытирают слезы так, чтобы ни в коем случае не размазать тушь и с таким трудом нарисованные «стрелки».

Но эту плаксу я готов слушать.

Потому что она даже не плакса.

И, возможно, впервые в жизни говорит именно то, что думает.

— Я правда помню, что у нас, — улыбается и слегка жмурится, как будто собирается сказать что–то приятное, — партнерский брак. Меня просто… знаешь… занесло. Я иногда слишком сильно привязываюсь к людям. А ты такой… как таблетка для меня. И от тебя я тоже болезненно зависима. Это, конечно, мои проблемы.

Что за хуйню она снова несет?

— Можно я закончу? — Повышает голос на полтона и тут же виновато морщит лоб. — Пожалуйста.

— Я не хочу снова быть одна. — Признание явно дается ей тяжело, потому что от напряжения голос срывается на последнем слове, и она очень неумело пытается скрыть его покашливанием. — Мне правда хорошо с тобой. Как ни с кем и никогда… Я знаю, что ты меня не любишь и никогда не сможешь… — Снова вздрагивает, поднимает и опускает плечи в немом вздохе. — Но я могу быть хорошей женой. Тебе же, кажется, нравится, как я готовлю, и мы даже научились спать рядом… жопками.

Улыбается.