Ты мой закат, ты мой рассвет

Но две сломанных личности знают и видят друг друга без оберток.

Вадику плохо. Ему нужна помощь.

Последние месяцы, когда мы общались в формате переписок и долгих–долгих разговоров по ночам, он успел сказать достаточно, чтобы я поняла, как глубоко и беспомощно он застрял в депрессии. Не кричал об этом, потому что все–таки мужчина, но иногда писал такое… Что я не могла не прочесть «правильно». И все те недели мы поддерживали друг друга, как могли.

А потом у меня все наладилось с Антоном.

И отчасти, где–то очень глубоко остался сидеть страх, что в следующий раз.

когда Вадик решит раскрыть мне глаза на Антон, это будет уже не почти невинная фотография в кафе за одним столом с женщиной, которой я «обязана» нервным срывом и уничтоженным медовым месяцем, а что–то более серьезное.

И меня снова «унесет» в спасительный рай фармакологии.

— И выбрала, как всегда, самую несчастную елку? — Вадик кивает на деревце в руках Антона.

А я киваю ему, потому что не знаю, что еще сказать.

Я чувствую себя предательницей. Когда ему было плохо — я была рядом, потому что мне тоже было хреново, и мы держали друг друга.

А когда моя жизнь наладилась, я забыла о человеке, которого обещала поддерживать.

Но хуже всего то. что у Вадика ни намека на осуждение. Он как будто давно простил мое «предательство» и сейчас искренне пытается узнать, как проходит моя жизнь. Словно и не было того его признания и тайной влюбленности, которая в итоге разрушила наши жизни.

— Слушай, Пьеро, если ты уже все сказал, то у нас тут еще дела… — Антон, ожидаемо, не нежничает и выбирает именно тот насмешливо–едкий тон, которым когда–то пинками прогнал Сашу из моей квартиры.

Но ведь Вадик не виноват, что остался совсем один.

Даже если все это произошло по его вине.

Виновата я. Потому что, вместо того, чтобы поговорить с ним, найти слова, после которых он больше не будет питать иллюзий насчет нас, я просто прекратила наше общение без видимого повода и причины. Сегодняшняя встреча могла бы пройти в два кивка издалека, если бы я все сделала правильно, а не снова сбежала от проблем.

— Все в порядке, — грустно улыбается Вадик и чуть–чуть приподнимает руки, капитулируя.

— Я просто поздороваться. Хороших праздников, Йени. Не забудь загадать желание под бой курантов.

Он поворачивается и, чуть ссутулив плечи, уходит.

Глава двадцать третья: Антон

До пяти вечера мы успеваем купить почти все, что нужно, чтобы у Очкарика была возможность «выполнить» половину пунктов своего списка. Вторая половина назначена на завтра и мне. каким бы циником я ни был. начинает понемногу нравиться вся эта возня и суета. И. конечно, покупки не имеют к этому никакого отношения.