Умельцы

— Э-э, Борисыч… не понимаешь. Не могу бросить. Это такое дело… Как баба, если влюбился. Извините за лирику. — Брюнет замолчал, побарабанил пальцами по столу. — В общем, спасибо. Выручили. Давайте прикинем: что я вам должен?

— Завтра, — сказал Купцов. — Завтра прикинем, ежели вы не возражаете.

— Ну… завтра так завтра, — согласился Голубков.

Вечером Купцову позвонил следователь Гена и сообщил, что Александр Сергеевич Матвеев в период с двадцать девятого февраля по десятое мая железнодорожных или авиабилетов не приобретал.

Глава девятая. Пейджер

Игорь Васильевич Строгов приехал на работу ровно в девять.

В принципе, он мог бы приехать позже, потому что загружен был в последнее время слабо. Брюнет бывшему другу детства больше не доверял, к новым сделкам не допускал, и Строгов вел только те темы, которые обязательно требовали его личного участия. Да и они потихоньку передавались другим сотрудникам. Работа Игоря Строгова в «Магистрали» определенно подходила к завершению. Он все еще занимал свой шикарный кабинет дверь в дверь с Брюнетом. Его все так же уважительно называли по имени-отчеству, но всем было ясно: Строгову в «Магистрали» не работать. Это было чертовски обидно и несправедливо. Именно он, Строгов, стоял у истоков дела. И сделал не меньше, а может быть, и больше, чем Брюнет. И Брюнет должен это понимать. Понимать, не подталкивать друга детства в пропасть, а напротив — помочь… Да, сорвались две сделки. Да, в прессе появились заказные статьи. Да, финансовые документы попали под контроль УБЭП. Но все поправимо! Можно заказать встречные статьи в газетах. Можно провести дополнительные переговоры с партнерами, можно «договориться» с УБЭП, в конце концов.

…Только с Брюнетом нельзя договориться. Вместо того чтобы нормально, по-мужски перетолковать за бутылкой коньяку, Витя нанял двух каких-то ментов. И эти два отморозка роют теперь под него, Игоря Строгова. Нарыть они ничего не смогут. НИ-ЧЕ-ГО. Но чтобы оправдать свой гонорар, представят «отчет о проделанной работе», где обольют Игоря грязью. Доказать ничего не могут, так поставят все под сомнение, подберут хитрые ментовские формулировочки.

Игорь Васильевич понимал, что дело дрянь. Совсем дрянь. Брюнет выпрет его из фирмы, поставит на бабки в возмещение ущерба.

А он уже и так попал… крепко попал. И все рушится. Рушится на глазах, и ничего нельзя сделать.

Игорь Строгов нервничал, не мог заснуть без таблетки снотворного и бокала коньяку. Утром вставал тяжело. Разбитый, мрачный. Радовало одно — спал без кошмаров. В «Крестах» ему каждую ночь снился сон: мертвый Лешка Тищенко на полу, с развороченной головой… Саша с ружьем в руках. Во сне он кричал и просыпался как от толчка… как от толчка отдачи той помповухи.