В обратную сторону

Даже детей без зазрения совести с бабушками и нянями оставили, чтобы вдоволь насладиться тем, что мы с сегодняшнего дня — семья.

Жду не дождусь, когда распробую слово «муж» на своем языке. Я буду шептать ему это слово каждое утро, замечая, как черты его грозного лица смягчаются всякий раз, когда он слышит новое имя.

Я чувствую себя до одури счастливой, когда Дима наконец поднимает мою фату и с нежностью в каждом движении открывает мое лицо. Его пронзительные глаза, как всегда, насквозь меня видят, и я добровольно тону в них, не нуждаясь в страховочных тросах.

Невольно восхищаюсь своим мужчиной, просто залипая на волевые черты его лица, слегка приоткрытый рот и уверенно сдвинутые к переносице брови. Красивый до боли.

— Я не верю, что этот день настал. А ты? — признаюсь я в момент, когда Дима надевает кольцо на мой безымянный палец.

— А я всегда знал, что этот день наступит, — без лишних сомнений парирует муж, наклоняясь для того, чтобы поцеловать меня в губы.

От его слов и прикосновений по всему телу разливается тепло и ощущение безопасности. Узаконить свои отношения с Димой — это как вернуться домой или обрести ту часть себя, которую я где-то давно потеряла и, наконец, обрела снова.

Наш день проходит так красиво, и Питер радует солнечной погодой без намека на промозглый ветер. Мы катаемся на яхте по Неве, бесконечно долго обнимаясь и фотографируясь на ее носу. Как только мы обоснуемся в Вене, я попрошу нарисовать картину по мотивам нашей свадебной фотографии и обязательно повешу ее на видном месте в доме.

Муж, конечно, терпит мучительную для него фотосессию, но ровно до тех пор, пока позы и ракурсы не начинают повторяться из раза в раз. В этот момент Диму спасает только возникшая на небе туча. Типичный Питер, откуда ее нелегкая принесла?

В секунду на нас обрушивается почти тропический ливень. Фотограф распахивает зонт и начинает работать в два раза усерднее, пытаясь запечатлеть на фото все лучшие моменты свадьбы: вот я визжу, промокая до нитки, и обнимаю Диму. Вот он подхватывает меня на руки и бежит по направлению к каюте, чтобы скорее спрятать меня от дождя. Он знает, что я жутко боюсь грома, и именно он простреливает пространство мощным звуком сразу после того, как серое небо озаряет яркая вспышка молнии.

Дождь давно стал «нашим» с Димой символом.

Он шел в двадцатый юбилей компании отца.

Он обрушился на Москву в тот день, когда я хотела навсегда попрощаться с ним.

Он идет и сейчас, ставя ментальную печать под еще одним важным событием в нашей истории.

— Ты заметил, что нас всегда преследует дождь? — тихо шепчу Диме я, прикладывая голову к его груди. Закидываю ногу на него, все еще тяжело дыша после горячего секса в глубинах каюты.