В обратную сторону

— Как скажешь, — соглашаюсь я, переходя на деловой тон. Она абсолютно права. Пошутили и хватит. — Я озвучу свое предложение, и если тебе оно не понравится, то ты благополучно вернешься в свой кабинет к прежним обязанностям.

— Правда, что ли? — недоверчиво прищурившись, Эля снова переключается на меня.

— Гарантирую, — киваю я.

— Тогда говори, — успокоившись, она сосредоточенно включается в переговоры.

— Имидж «А-Трест» существенно просел после смерти твоего отца, и я хочу, чтобы непосредственно ты занялась этой проблемой.

— Каким образом? — недоумевает Эля.

— СМИ еще не скоро оставят в покое твою семью, — уклончиво продолжаю я. — Сейчас ты известна как богатая наследница, купающаяся в роскоши и бездумно тратящая деньги отца-взяточника, которой он оплатил престижное образование и устроил на руководящую должность. В сетях снова набирает оборот давний скандал об аварии, в которой едва не погибла молодая женщина.

— За рулем был Эдик, — не дослушав, Эля уходит в глухую оборону. — Я тоже могла погибнуть. Это была случайность. Я пыталась его остановить.

— Он был под кайфом, это зафиксировано в деле, Эля, — бесстрастно озвучиваю факты.

— Я этого не знала! — возражает она.

— Верю, — киваю я, потому что был в курсе событий, хотя они и произошли до нашей с Элиной встречи. — Но вот что известно СМИ — Эдуард Царицын — сын депутата и известный в узких кругах стритрейсер, многократно привлекающийся за превышение скорости и прочие нарушения, официально считался твоим молодым человеком.

— Прошло больше десяти лет, и никто не вспоминал о том инциденте, пока не началась вся эта травля, — произносит Элина, нервно теребя выбившийся из высокой прически локон.

— И она не закончится, пока мы не повернем ситуацию в нашу пользу. Главная задача сейчас — использовать интерес журналистов во благо репутации компании, а не наоборот, — подвожу итог всему вышесказанному.

— У тебя есть план? — с надеждой спрашивает Абрамова.

— Благотворительный проект, — конкретизирую я. — И ты будешь им руководить… Если, конечно, захочешь.

— Конечно захочу, — быстро отвечает она. — Что от меня требуется?

— Ты, кажется, мечтала заниматься лошадьми, как твой дед? — задаю наводящий вопрос. Застыв, Эля не моргая смотрит мне в глаза. Ее радужки приобретают малахитовый оттенок. Такими они становились, когда она плакала или испытывала боль. Я и не подозревал, что моя память сохранила так много деталей…

— Да, я… — сглотнув, она прочищает горло и опускает взгляд на свои колени.

— Проект носит рабочее название «Крылья», — взяв с края стола увесистую папку с изображенным на обложке белокрылым Кентавром, на спине которого сидит смеющийся ребенок, сдвигаю ее в сторону оцепеневшей Абрамовой.