В обратную сторону

Присвоить, заклеймить, напомнить, как это может быть между нами. С любой другой я бы использовал слово трахнуть, но с Элей не могу. Без всяких причин и пояснений.

Хотя без сомнений, в прошлом мы занимались именно этим — трахались, как два ненасытных извращенца. Часами не вылезали из постели в ее городской квартире, выискивая любую возможность, чтобы оказаться там — вдали от ее отца и гламурных подружек, от толпы обожателей, мечтающих занять мое место между ног Абрамовой.

Я тогда думал, что вытащил счастливый билет, ведь брильянтовая девочка выбрала меня и хотела только меня, хотя и никогда не призналась бы в своей слабости никому из своего окружения. Я был ее грязным секретом, и она умерла бы от стыда, если бы нас раскрыли. Вопиющий мезальянс. Подсобник и дочь олигарха. Но в двадцать три я не был таким прожжённым и искушенным циником, как сейчас, и сам не заметил, как легкомысленная интрижка с богатой избалованной стервочкой переросла в нечто большее. Я вряд ли отдавал себе отчет, что, заигравшись, мы оба на бешенной скорости неслись к краху своих до смешного наивных надежд. С каждым разом все ближе к краю, а потом бах… и она уделала мое сердце в ошметки. Я тоже не остался в долгу, но Эля быстро нашла утешение в объятиях Белова.

Маленькая лгунья, она уже тогда водила меня за нос, вешая на уши лапшу о своем фальшивом романе с Андреем. Белов-старший был другом и партнером Алексея Абрамова с момента основания бизнеса, и оба были не прочь породниться, укрепив сотрудничество семейными связями через детей. После истории с сынком депутата, Алексей Викторович урезал свободу Эли, приставил к ней водителя, контролировал каждый шаг. Эля бунтовала, отец давил, она убегала, он ловил и в итоге запер мятежную дочь в Барвихе, разрешив общаться только с отпрыском Белова. Элина, разумеется, приняла это откровенное сводничество в штыки. Они с отцом ссорились так, что стены их особняка дрожали. Потом Эля убегала из дома в слезах и часами скакала по полям на своем любимом жеребце. Тогда еще не на мне…

Я появился немного позже.

В тот непростой для Элины период я как раз заканчивал пятый курс МАРХИ (московский архитектурный государственный университет), подал заявки на стажировку в несколько престижных европейских компаний, и в летние каникулы искал подработку. И как-то совершенно случайно, по рекомендации приятеля из общаги оказался среди рабочих, восстанавливающих сгоревшую конюшню в Барвихе. Ванька Спиридонов тоже учился на бюджете и первым попал в бригаду. Помню, как впервые проехал через ворота усадьбы Абрамовых. Словно в другой мир попал, дух захватывало, нервничал, что не справлюсь. Зря дергался, взяли сразу, не спрашивая про опыт работы и не требуя никаких навыков.