В обратную сторону

Обсидиановые омуты. — Я давно живу сегодняшним днем. Это ты все время вспоминаешь прошлое.

— И в чем суть этой игры в рамках этой клетки?

— Она откроется только после того, как каждый из нас сделает по три действия, рандомно высвечивающиеся на экране.

— А что будет, если я не захочу делать эти действия? — я скрещиваю руки на груди, занимая закрытую позицию.

— Значит, будешь отвечать на вопросы весьма интимного характера. Ты все-таки на вечеринке извращенцев. Создатели этого клуба очень постарались над интерактивной программой.

— Ох, это проще простого. Врать я умею отлично и не собираюсь отвечать на личные вопросы. На остальные я готова отвечать хоть всю ночь, если потребуется, — замечаю с вызовом, ясно давая понять, что никаких «эротических действий» между нами не будет.

— Есть только одна маленькая проблема, детка, — с этими словами Дима подходит к небольшому прибору, что стоит на специальном постаменте, напоминающем трибуну, и включает его. — Соврать у тебя не получится. Любая ложь карается действием, — озвучивает он условия «игры», и только сейчас я понимаю, что прибор, который включил Коваль, очень сильно напоминает детектор лжи.

Нервно сглатываю, упираясь в прутья клетки спиной, и слегка мотаю головой, в то время как он лишь медленно и коротко кивает, не разрывая со мной зрительного контакта.

В реальность происходящего поверить трудно. Очевидно, судьба издевается над нами, намеренно сталкивая друг с другом, проверяя меня и мои отношения с Андреем на прочность.

Но я знаю, знаю, что для меня в этой жизни важнее…

И даже грешные часы удовольствия в объятиях Коваля не стоят того, чтобы потерять семью.

— Эй, ты сдрейфила, что ли? — насмешливо ухмыляюсь, остановившись на расстоянии шага от вжавшейся в решетку Элины. Не, так дело не пойдет. Мне только обморока не хватало. Вот будет фиаско. К ногам она моим, конечно, рухнет, но не так, как хотелось бы. — Эля, завязывай трястись. Выпить хочешь для храбрости?

— Я ни пить, ни играть с тобой ни во что не буду. Пошел в задницу, Коваль, — Элина отрицательно трясет головой. Она так напугана, что я отсюда чувствую, как ее не по-детски колбасит, но хамить смелости хватает.

— Хочешь сразу с задницы начать? — откровенно издеваюсь над бедной угодившей в клетку птичкой. — Нет, я за, ты не подумай, но давай разогреемся сначала.

— Ты, правда, думаешь, что все это… — выкинув руку вперед, она обводит пространство вокруг, — смешно и забавно?

— Раньше ты бы поугарала вместе со мной. Где рисковая азартная Элька Абрамова, которую я помню? — скрестив руки на груди, опускаю красноречивый взгляд на ее ноги, едва прикрытые крошечным платьем, еще и разрез по самое не могу.

Ну кого мы обманываем? Нравственные святоши и примерные жены так не одеваются.